Девочка для генерала

Вот стопэ, и всё тут.

Порвет иначе. Уже по-взрослому, и тогда списывай девочку.

Открыв глаза, она сразу поняла, что атмосфера в комнате изменилась. Накалилась до высшей точки. Глаза-омуты свои распахнула и собралась бежать. А у самой от тяжелого дыхания грудь опускается и поднимается, так призывно, что не дотронуться грех.

Генерал Руслан Коваль давно был грешником, и никакое искупление ему не поможет.

– Всё?

– Ты хотя бы раз кончала? – задал он интересующий его вопрос.

То, что она не шасталась по кабакам и клубам, ему было известно. Это другое.

Реакция Кати была предсказуема. Девушка, не глядя на нагревающийся воздух вокруг них и пар, покраснела, стушевалась.

– Нет.

Он прищурился.

– И не ласкала свою куночку?

Руслан замер, как перед прыжком. Девочка не видела его напряженного тела, не чувствовала огня, что пылал в нем. Она старалась не смотреть на его пах. Она вообще старалась на него не смотреть. И это злило.

Да, Коваль, привык ты к бабскому вниманию, аж передергивает всего от того, что ту, которую выбрал не по мастерству и готовности, личико своё красивое воротит. Послушная, никто не спорит. Умненькая, по крайней мере, на первый взгляд. Осторожная. Не говорит лишнего, внимательно слушает и делает выводы.

И ни черта не ласкается.

Даже не пытается!

Последнее выбешивало.

Ярость, которая сейчас была совершенно не к месту, заклокотала внутри него.

– Трогала, – Катя ответила не сразу. Перевела дыхание и шумно сглотнула.

– Как трогала? – Руслан заставил себя остаться на месте, не податься вперед, хотя соски-горошинки притягивали неимоверно. Кожа Кати разопрела, порозовела, покрылась капельками испарины. Сама девочка всё ещё цеплялась за борт, больше не откидывалась, глазки не закрывала и не стонала.

– Руками.

– Я не спросил, чем. Я спросил, как."

"Катя быстро-быстро заморгала, пытаясь сообразить, что ему ответить. Её застенчивость ему нравилась. Нет хабальства, наигранной раскрепощённости. Или не наигранной, а идущей из самого чрева.

Он не разрешил воспользоваться пеной по одной причине – хотел видеть всю Катю. Не только её худоватые плечи и соблазнительную ложбинку груди.

Всю.

Тонкую талию, плавно переходящую в бедра, которые сейчас были сведены вместе и немного отведены влево, пряча от него таким образом ту часть тела, что интересовала Коваля больше всего.

– Как все, наверное… я не знаю.

– Подробнее, Катя.

Он не смягчал голос, говорил жестко.

Давил.

Катя должна научиться не только его слушаться, но и слышать.

Если хочет иметь его покровительство.

А она хочет. Он это видел. По глазам, по взгляду, затравленному и усталому, в котором на самом дне плескались остатки надежды и веры. Человечности.

Она снова протяжно выдохнула и всё же откинулась спиной на бортик.