Девочка для генерала

Его-то и не среагирует! Брал, не задумываясь, а потом уже по обстоятельствам. Кому-то помогал, давал то, что просили. Кого-то оставлял рядом. Некоторых учил, потому что зарываться не стоит и всегда следует отвечать за свои поступки и действия.

С Воробушком было иначе. Странная смесь скотского не вовремя всколыхнувшегося желания и одновременно потребность защитить, унять ту боль, что сейчас она испытывала. Частично которой он поспособствовал. Вины никакой он не испытывал. Взял то, что хотел.

И возьмет ещё.

Но сначала…

– Ну-ка, давай ложись. Сейчас врача позовем.

Катя подняла подбородок выше, и их взгляды встретились. Его серые и её серо-голубые. Он не единожды слышал, что его глаза похожи на сталь. Чего только ни придумают женщины. В эти же секунды, пока Катя ни отвела свои, в его голове тоже возникла ассоциация с бесконечным океаном, который он любил. На который мог смотреть часами. Океан успокаивал его, вдохновлял. Руслан и дом себе прикупил на океане, чтобы иметь возможность редкими свободными вечерами слушать прибой и смотреть, как волны бьются о камни.

Глаза Воробушка – его отражения. Тех самых волн. Такие же глубокие, бескрайние и неимоверно прекрасные.

Вчера он ничего подобного не заметил. Лишь взгляд в коридоре запомнил, который его полоснул похлестче ножа.

Не до её лица было, его интересовало то, что ниже.

И общее восприятие Воробушка. Те эмоции, что пробуждала она в нем, и которые ему самому нравились.

Сегодня он собирался продолжить. Уже более томно и, соответственно, дольше.

Намного дольше.

Неприятный сюрпризом было то, что девушка заболела. Её серость лица говорило о многом.

Потапов же… С этим мудаком он встретится потом.

Секс с Воробушком отменялся.

Коваль разозлился. Он ненавидел, когда его планы рушились. Тем более, сейчас! Тут! Когда и так заняться было нечем, и от злости, недовольства, безделья хотелось крушить стены. Или на ком-то выместить весь негатив.

Катя шумно сглотнула, снова привлекая к себе внимание.

– Врача? – едва слышно спросила она.

– Да. Тебе же плохо, какого черта молчишь?

Она прикрыла глаза, словно сдерживаясь.

Надо же… Осторожная. Хотя он и ночью заметил, что она предельно правильно себя вела. Чтобы не разозлить его.

Катя протяжно выдохнула и убрала руку с его груди.

– Спасибо.

Она кое-как присела на кровать, побледнев ещё сильнее.

А Коваль впервые за долгое время поймал себя на мысли, что хочет схватить девчонку за руку и снова вернуть к себе на грудь. К тому месту, на которое она опиралась. Пусть интуитивно, чтобы не упасть. Ему понравилось быть ей опорой.

И, несомненно, то, как она его трогала. Не поверил бы, если бы сам не испытал – кожу зажгло. Захотелось сильнее, острее.