Девочка для Черного

– Что может пойти не так, когда ты оказываешься в тюрьме?

– Мне не сказали, как именно это устроят, – шумно втягивает воздух. – Я узнал, только когда у тебя пропала связь. Я же звонил тебе. Писал. Но твой телефон постоянно был вне зоны доступа, вот я и начал выяснять.

Сообщения от Жданова мне не доставились. Хотя мама тоже много сообщений отправляла, и подруги. Ничего так и не пришло, даже когда сеть вернулась и мой мобильный снова заработал.

– Я должен был лучше выяснить подробности. Разобраться сразу. Я такого для тебя не хотел. Клянусь! Я… я чуть с ума не сошёл, когда узнал, что ты поехала туда как девочка для зэка.

– Уже не важно, – судорожно выдыхаю. – Ты сделал то, что сделал.

– Я этого не хотел. Все должно было быть совсем иначе.

– Как? – кривлюсь и невольно обнимаю себя руками.

– Мне только потом объяснили, что по-другому бы не получилось. Тюрьма режимный объект, туда тяжело попасть. Тебя отправили в самый последний момент. И чтобы это провернуть, они просто заменили девку, которую заказали для…

– Хватит, я не хочу это больше слушать, – слёзы опять подступают, наш разговор возвращает меня обратно, туда, где я совсем не хочу быть. – Уходи, пожалуйста.

– Тая, я поехал к тебе. Туда, в тюрьму. Сразу как узнал об этом. Я хотел тебя забрать. Но меня не пропустили. Я пытался, а они…

– Уходи, Андрей, – сглатываю с трудом, совсем не хочу перед ним разрыдаться. – Я тебя прошу. Просто уйди.

Жданов не слушает меня. Подходит ближе и застывает в напряженной позе.

– Тая, скажи. Он тебя… – запинается.

– Уходи, – выпаливаю и упираюсь в его грудь ладонями, пытаюсь подтолкнуть к двери. – Я ничего не буду с тобой обсуждать.

– Я с ним разберусь, – заявляет Жданов. – Он заплатит за все, что сделал.

– Уходи! – срываюсь на крик, потому что меня уже трясёт.

– Тая, прости…

– Уйди.

Жданов все-таки отступает к двери. Когда я снова толкаю его, он делает ещё шаг назад.

– Тая…

– Хватит, Андрей, – очень стараюсь сдержать дрожь в голосе. – Того, о чем ты думаешь, не было. Но эти дни в тюрьме были худшими днями в моей жизни. И не важно, чего ты хотел или не хотел, как ты все себе представлял. Я не хочу видеть тебя. Слышать не хочу. И знать тоже.

Он больше ничего не говорит. Его рот как-то странно дергается. Болезненно, будто сведен судорогой.

Наконец, Жданов резко разворачивается и выходит за дверь. А я запираюсь на замок. Выдыхаю с облегчением.

На плечи обрушивается дикая тяжесть. Я добираюсь до кресла, тяжело оседаю на мягкую поверхность. Поджимаю ноги к груди, обнимаю колени руками.

Хорошо хоть родители ушли до прихода Жданова. Им это точно нельзя слышать. Не хватало только маме и папе нервы сейчас трепать.

Скоро будет очередное судебное разбирательство насчёт нашего магазина. Ещё непонятно, чем все закончится.