Девочка для босса

Я и сам взгляд туда бросаю. Рана что ли открылась? Нет. Пластырь на месте. Оля вдруг стыдливо глаза опускает, срывается с члена и, ни слова ни сказав, убегает в сторону нашей комнаты. Хлопает дверью ванной и включает душ.

А до меня вдруг доходит, откуда дополнительные нотки запаха в ее натуральном аромате. Да и по члену видно. Оля же предупреждала, что могут прийти красноармейцы. М-да… Даже смешно. Со мной как-то было такое. Так я поплевался и свалил от тетки тут же. А здесь… Сидит там поди ревет. И точно. Стоит подойти к двери, как кроме звука воды слышатся всхлипы.

– Оль, – стучусь и сразу ответ получаю.

– Уходи.

– А раненый член мне где предлагаешь мыть…

– Он не раненый, – ну хоть реветь перестала. – Прости, я не ожидала.

– Дверь, Оля. Еще не хватало, чтобы ты в душе из-за этой херни утопилась.

Защелка открывается, и я захожу, замечая рядом в углу Олю. Шустрая.

Она не смотрит на меня, ладонями лицо закрыла.

Подхожу, нависаю. Она уже чистенькая, да и меня вода мигом очищает.

– Оль, прекрати из-за всякой хуйни париться.

– Брат всегда говорил, что мужики ненавидят эти дни.

– Ну не потому что крови боятся, а потому что вы в эти дни становитесь очевидно истеричнее обычного… – тяну ее на себя, обнимаю. – Вообще не думай об этом… Сейчас помоемся и спать спокойно ляжем. А с другой стороны…

Она такая маленькая, мокрая, чувствующая свою вину. Кто я такой, чтобы не воспользоваться таким подарком.

– Что?

– В такие дни можно поэкспериментировать… – давлю на ее плечи, а она покорно садится на колени… – Ты замарала меня, я замараю твое лицо…

Она губки влажные облизывает, на член, качающийся перед ее глазами, смотрит.

– Что мне делать?

– Для начала помой его хорошо.

Она тянет к нему руки, но я их поднимаю над головой.

– Языком, Оль.

Глава 38

Я впитываю в себя ее невинный образ. Покрасневшие яблочки щек, дрожащие губы. А то, как она капли с них язычком слизывает, мне хочется запечатлеть и поставить в рамочку.

В моей жизни было столько минетов, что не сосчитать, но еще никогда меня не вело только от того, как девочка на коленях смотрит. Опускает длинные ресницы, вытаскивает язычок и касается кончика. Осторожно, почти бережно.

– Смелее, малыш, – одной рукой за стену держусь, второй щечку ее глажу. Черт, как она хороша. Всегда. Но сейчас особенно. Как послушная школьница, прилежно изучающая материал. Сосочки торчат, и я касаюсь одного, чуть сжимаю между пальцев. Олька вздрагивает, ресницы поднимает, ведет языком влажную дорожку вдоль всего ствола. Вниз… Там замирает, словно не зная, что делать. А я сам вздрагиваю. Руки в кулаки сжимаю. Сдерживаю грязные желания. Еле держусь, от того, чтобы просто не запихнуть в сладкий ротик хер по самое горло.