Девочка для босса

Любовь эгоистична. И я не хочу, чтобы ты была счастлива без меня. В этом не будет смысла.

– Может быть, ты просто никогда не любил?

Я невольно замираю, смотрю уже вперед, газую на зеленый сигнал, вспоминая, как любил и ненавидел Линку в первые месяцы, не страдал, но ненавидел. А еще трахал всех подряд, чтобы вытравить из своей души это дебильное чувство. Только вот оставил клуб в том виде, в котором она рисовала.

Поворачиваю голову, смотря на тонкий профиль, на изогнутые в легкой улыбке губы. Так старался убежать от этого сиропа, что вляпался снова. И теперь хрен кому отдам.

– Слушай, заказывай давай своего дизайнера, будем ремонт делать.

– Правда? – она ахает и поднимается на коленки. Такая жара, а она в штанах. Хочу ее длинные ноги видеть.

– Правда. Давно пора было. И не смотри на меня так. Ты же не хочешь появиться рядом со своим кумиром потрепанной?

Она поджимает губы, садится ровно и кивает на дорогу.

– Может поедем уже?

Глава 29. Оля

Я всегда боялась таких вот моментов затишья, когда черную полосу внезапно меняет белая, причем, совершенно неожиданно, почти невероятно. Например, однажды пропав на неделю, мама вернулась с подарками. Сладости привезла. В зоопарк повезла. Два дня я была словно в сказке, где мы снова стали семьей, забыв все горести. Как легко поверить в счастье, когда тебе буквально преподносят его на блюде. И как быстро это блюдо может опустеть. На следующий день, проснувшись с братом, мы поняли, что мама просто прощалась с нами. Она ушла, и больше я о ней не слышала. И стало холодно и одиноко, потому что казалось, что черная полоса змеей обтянулась вокруг шеи и больше не отпустит. Как скоро эта змея посетит меня снова, потому что белая слишком хороша."

"– Ты чего загрустила? – врывается голос Игната, и в сердце стреляет радость. Он заметил, что я грустная, он взял меня за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Какой же я дурой была, что не верила ему, но мне было так страшно, а теперь я не боюсь. Жмусь к нему всем телом, а он напрягается. Весь вечер сидел напряженный, пока я с солистом переговаривалась. На этот раз с разрешения Игната.

– А ты чего такой напряженный?

– Трахнуть тебя хочу, сил нет. А ты всяким пидарасам улыбаешься.

– Он не пидарас, у него девушка есть.

– Ну и какого хрена он в вырез твоей рубашки заглядывал?

Я даже посмотрела на пуговицы, расстегнуты были всего две, и максимум, что можно увидеть, это яремную ямку.

– Ты преувеличиваешь, – смеюсь я, коснувшись его бедра, но он отталкивает мою руку.

– Оль, сядь ровно и не елозь. У меня и так сейчас яйца взорвутся.

Он был не в себе, а я хотела провоцировать, я хотела знать, насколько далеко зашли наши отношения, и не будет ли он теперь меня принуждать. Что не говори, а обида сидела в дальнем углу подсознания и напоминала о себе.