Девочка Давида

‒ Я спросил, нормально она ноги раздвигает? Моему брату, — выплюнул с отвращением, — понравился подарок?

Доменико смеялся, потешался над нами ‒ заложниками ситуации. Наше счастье, что Дом не знает о моей беременности. Давид собирался биться до последнего, лишь бы скрыть нашу общую тайну. Теперь она у нас есть — в двойном размере…

— Отвали от нее. Она моя женщина. Тронешь, и я в порошок тебя сотру. Клянусь, ДомЕнико.

Я нахмурилась: Давид произнес имя брата с акцентом. Я сразу его уловила, потому что учила итальянский в школе и могла говорить на нем. Это точно был итальянский.

Я подобралась к двери. Мое оружие, которое я уронила возле шкафа, Давид забрал себе. Использовать не станет, чтобы не вплетать меня в братскую войну, но все равно забрал.

Я была беззащитна, Давид вдруг стал этой опорой, за которую мне приходилось держаться.

— Так хороша сучка?

— Закрой рот, Доменико. Ты всегда проигрывал, и сегодня сдохнешь, — уверенно, непоколебимо.

Давид говорил с тихим бешенством. По коже пробежали мурашки — если Доменико не остановится, Давид выйдет из себя.

И тогда быть беде.

Два брата. Что случилось между ними раньше?

Я осторожно выглянула через дверную щель. Давид стоял спиной в тесном коридоре. Для маневров здесь было мало места, и если битве быть — то порушатся стены. Его крепкие пальцы побелели — так сильно они сжимали рукоятку. Доменико тоже был в ярости, у него есть причины.

О которых мне неизвестно.

— Чистые кровью, не дохнут, — ухмыльнулся Доменико.

Я отшатнулась: в коридоре загрохотало. Они набросились друг на друга, и Давид отчаянно врезал Доменико в челюсть. Что-то хрустнуло, когда рукоятка пистолета соприкоснулась с челюстью моего обидчика.

В этой борьбе было больше, чем месть за себя. Давид мстил и за меня, за нас — так отчаянно он боролся со своим братом.

— Давид, не надо! — закричала я.

Я боялась выйти и почти ненавидела себя за беспомощность. Я бы многое могла сделать. Я все умела.

Я бы их остановила!

Все это напоминало тихий ужас. Я закрыла лицо руками, не в силах смотреть, как они уродуют друг друга. Буквально рвут на части, как звери, которые долго ждали повода и вот теперь, наконец, дорвались друг до друга.

Рядом раздался грохот. Ребристый металл проскочил в зазор между дверью и полом и уперся. Не прошел дальше из-за толщины.

Я осторожно нагнулась и схватила его. Чужое. Оружие Доменико.

— Давид! — я распахнула дверь и закричала.

Когда Давид выбил из рук Доменико оружие, тот замахнулся на него. В темноте, покрытой мраком, что-то блеснуло. Это был нож.

Я задрожала от страха. Доменико знал, куда целиться. Я видела все наперед, он сам учил меня бить в сонную артерию, чтобы без шансов.

— Нет! — заорала я.

И прицелилась.

Как Доменико меня учил, когда нужно отвлечь, но не убить.