Девочка Давида

Я примчался из Москвы, он — из Волгограда.

Встретились оба в Новосибирске.

В одном доме.

В одно время.

Но в одном я был уверен: мои планы пошли к черту и придется импровизировать.

— Шах, — я прищурился.

И сделал шаг.

Будто чувствуя, сукин сын неторопливо развернулся в сторону основного входа. Собрался на все готовое приходить, проверять, выполнен ли его приказ."

"В том, что они пришли за всей семьей, у меня сомнений не было.

Слышал разговор.

Я мысленно выкурил пачку сигарет и прикинул, сколько времени у меня осталось.

Это мой заказ. Мои деньги.

Времени было в обрез.

— Стой, где стоишь.

Я снял оружие с предохранителя.

Щелчок.

Сынок Шаха напрягся. Притих. Дышать перестал.

— А теперь медленно клади пушку на землю.

Положил.

Выбора не было — я ствол к его башке приставил. Мозги потерять не хочет, жить хочет.

Говорят, у него девчонка появилась… чего сюда тогда приехал?

— Давид.

Шах тихо засмеялся.

Он обескуражен, я бы тоже посмеялся, если бы не ситуация. Его гиены вовсю по дому шарят. Доберутся они и до девчонки, и до матери с отцом.

А я сам должен до последнего добраться, чтобы пустить ему пулю в лоб.

И я доберусь.

— Сколько их там? — проминаю его висок стволом.

— Двое.

Посмеивается, будто обкурился.

Одного удара хватает, чтобы свалить его на колени. Смех меняется на дыхание — свирепое, тяжелое.

Извини, Шах. Похоже, мы с тобой враги навечно. С детства воюем за игрушки, которые с возрастом становятся все дороже.

— Я тебе припомню, ублюдок, — обещает тихо.

— Ты этот день хорошо запомни, чтобы припоминать, — я разозлился, — а пока сделаешь, как я скажу, иначе я тебя грохну.

Не мог я его грохнуть. Наши отцы — братья. Кровные.

Тупой блеф, навеянный паникой.

— Семья — свидетели. Анархист послал меня избавиться от них.

Блядь.

Какие еще свидетели?

Я ни хрена не понимал, а самое поганое, что время на исходе.

— Твоя пушка останется у меня. Сейчас мы войдем в дом, ты дашь отбой своим выродкам и вы все свалите из моего дома.

— Куда торопишься? Заказ горит, Басманов? — сплевывает, злится.

— Горит, — сквозь зубы, — делай как я говорю…

Раздался выстрел.

Это был первый этаж. Комната справа, в которую я должен был попасть первым. Я сразу понял: убили мужика.

— Сука!

Я взревел.

Взбросив руку, воткнул ребро пистолета ему в хребет. Шах упал ладонями на землю без сопротивления.

— Я уеду, — соглашается вдруг, — сам избавишься от семейки. Мне же чище.

— Чем чище? Муками совести ты не страдаешь, — сплюнул яро.

Я схватил его за шкирку, оглушил для верности и затащил в дом через черный вход. Тяжелый, падла.

Тени ходили по первому этажу. Ждали, пока девчонка и женщина проснутся и придут на выстрел. Я знал эту схему: они собирались убить их здесь. Так меньше следов и телодвижений.