Девочка Давида

Еще Эмин сказал звонить ему в случае чего, но мне и взгляда его хватило, чтобы понять: он надеялся, что звонить я буду как можно реже, и что справлюсь со всем сама.

— Иди сюда.

— Что?

Эмин вытянул руку. Я тут же представила, как положу голову ему на плечо и тихонько так, тихо зарыдаю.

Это даже выглядело жалко. Эмин Шах, враг моего бывшего любовника предлагал поплакаться ему в жилетку, вроде ему не все равно.

— Эмин, я благодарна тебе за все. Однако жалость мне не нужна, — тихо, но отчетливо.

Максимум, с кем вместе я буду плакать, так это с одиночеством.

Шах опустил протянутую руку, но посмотрел на меня иначе, под другим углом. Будто он ожидал совсем другого, например: слабости, слез, жалкости.

Эмин привык к Диане. В детстве по дружбе она часто плакала, не удивлюсь, если и сейчас она не изменилась.

— Просто плачь больше. Не держи в себе — сделаешь только хуже. Выноси детей здоровыми, хотя бы одного.

Эмин умел поддерживать.

Я кивнула, а когда мужчина пошел на выход, то крикнула в спину:

— Давид убил мою семью.

— Поэтому ты с ним разделалась?

— Я не хотела его смерти. Все вышло случайно.

Эмин внимательно оглядел меня, сухо кивнул и ушел.

Я успокаивающе погладила живот, оставшись в квартире совсем одна. Одна с двумя напоминаниями о Давиде.

Глава 14

Давид

— Я ее нашел.

— Не прошло и года. И где она?

— В Волгограде. Ее Эмин покрывает.

Вадим тихо присвистнул.

— Только на кой черт оно тебе надо, Давидо?

Я затянулся. Когда вижу ее, курить хочется больше. Потреблять, потреблять… скрыть свою ярость за едким дымом и присмирить внутреннего демона.

Есть разница между сигаретами и женщинами. Первое всегда будет при тебе, второе — непостоянное, неясное, неизведанное.

То, что может убежать, скрыться. И искать придется целые месяцы. Столько я ее и искал.

Общее между ними тоже есть: это зависимость.

Я знал наверняка, что сигареты отравляют легкие, но про женщин такое отец не говорил. К такому не готовил, не учил.

А она отравить смогла.

— Узнаешь, Вадим. Видишь, как удобно быть для всех трупом?

— Чем удобно? Тем, что ты оставил меня одного разгребать это дерьмо?

Вадим усмехнулся в трубку и тоже закурил. Доменико заставляет нас нервничать.

— Можно дышать Шаху в спину, а он этого даже не почувствует.

— Ты осторожнее, Давид. У нас хватает проблем, понимаешь? Доменико ускользает из наших рук подобно песку. Я невероятно зол.

— Пусть ускользает. Мне бы сейчас до Жасмин добраться, но пока не могу.

— Пусть ускользает? Какого хрена, Давидо?

Вадим всегда называет меня Давидо, когда злится.

Я хлопнул дверью, выбираясь из прохладного салона. На дворе почти ночь.

Она живет здесь. Точнее прячется. Обычная девятиэтажка, я видел, как он привез ее сюда ближе к ночи.

Я нашел ее сегодня. Надеюсь, что я сделал это раньше, чем Доменико.