Девочка Давида

Мои люди передадут тебе яд. В этот раз ты все сделаешь без промашек.

— Меня подставили. Тебе известно об этом?

Доменик положил трубку.

Он сказал любыми путями выйти из этой комнаты, иначе… иначе о Кристине узнают все.

Приложив ледяные руки к горячим щекам, я начала думать.

Я уже не та Кристина, история семьи которой прогремела на весь Новосибирск. Я выберусь отсюда, сколько бы ночей в постели Басманова мне это ни стоило.

— Таблетки, — вспомнила я.

В сумочке лежал знакомый блистер.

Я выпила вторую таблетку.

На следующий день третью.

На четвертый день цикла — четвертую.

Когда за окном пятого дня окончательно стемнело, из-за двери донеслись шаги.

Я опустилась коленями на белый ворсовый ковер. Обнаженных ягодиц коснулась приятная ткань, когда я отвела руки за спину и уперлась ладонями в пол.

Отбросив волосы с груди, я стала ждать. Ключ вставили в замок и повернули несколько раз — дергано, резко. Жадно.

Давид шел ко мне.

Он шел за мной…

Глава 9

В комнате было темно. Когда дверь приоткрылась, свет снаружи осветил высокую фигуру.

Давид изголодался по мне и поэтому — пришел.

— Жасмин?

Не то шепот, не то хрип.

Я видела, как его пальцы дрогнули и тут же — сжались в кулаки. Зрелище было пугающим… я облизала пересохшие от жара губы.

— Что за игры, Жасмин? — он был возбужден и… зол."

"Доменик был прав: Давид зависим. И мое тело — его наркотик.

Мощные челюсти плотно сжаты, руки напряженно согнуты в локтях. Когда Давид подошел — порывисто, резко — я сразу же потянулась к его ремню, потому что знала, чего он хочет.

Тяжелая бляшка холодила пальцы… на этот раз я справилась с ней быстрее. Расстегнув ширинку, я тяжело задышала и немного замешкалась.

Давид тяжело вздохнул, поторапливая. Я послушно открыла рот и подалась вперед. Он был горячим и перевозбужденным… все должно закончиться быстро.

Давид тихо простонал. Ему было приятно все: моя покорность, моя инициатива. Моя нагота — доступная лишь ему. Мой рот ублажал его прихоти и желания.

Я подняла взгляд. Глаза зверя неотрывно следили за моими движениями… от его пристального взгляда внутри что-то отчаянно дернулось.

Моя жизнь катилась в пропасть такого же цвета, как его глаза.

— Жасмин, — глухой звук вырвался из его рта, — глубже… соси глубже.

Я старалась.

До слез в глазах старалась — отчаянно, жадно вылизывая каждый сантиметр, но ему все было мало.

Давид опустил тяжелую ладонь на мою голову и подтолкнул… Я задыхалась, но делала ему приятно… Я гладила его крепкие бедра и рельефный живот, а он хрипло стонал и закатывал глаза.

Я все делала правильно.

Давиду понравилось.

— Иди ко мне… Иди, моя девочка.

Давид говорил урывками, тяжело дыша. Его глаза наполнились дымкой — он хотел взять меня, грубо и ненасытно.