Девочка Давида

Та, к которой меня готовили много лет. Я училась бороться на выживание, пока Давид сидел в тюрьме. Мы не в равных позициях.

Иногда дыхание спирало, а мышцы горели от боли, но в итоге Давид допустил одну единственную ошибку: он так и не смог ударить меня.

А я смогла.

Это была битва не на жизнь, а на смерть. Я не помнила, как мы оказались в спальне — я едва успевала дышать. Легкие горели, и я с ужасом смотрела, как после моего удара Давид отлетел к стене.

Незаметно для себя я сжала пистолет в руках. Он стал моим, это было легко.

— Не трогай меня, — мой голос дрогнул.

Давид рассмеялся. То ли вино ударило в голову, то ли безумство — он оттолкнулся от стены и снова двинулся на меня.

— Ты не выстрелишь. Ты слабая, моя девочка.

— Просто не трогай меня… больше.

Я не знала, чего хотела.

Уйти или остаться, сделав свое дело.

Пистолет принадлежал ему, все могло выглядеть как самоубийство. Да, Монарх хотел другой смерти, но ампула разбита. И я даже немного этому рада.

А потом я вспомнила, ради чего это все.

Перед глазами проносились лица родителей и последние пять лет моей жизни.

Это было горькое воспоминание. Я целилась в мишень, а Монарх твердил в самое ухо:

— Стреляй, стреляй!

— У тебя будет возможность отомстить за них.

— Всему свое время. А сейчас меться в сердце, Жасмин.

— У тебя не будет шанса на ошибку.

— Сейчас!

И вот раздался выстрел."

"Я замерла, оглушенная им.

Давид тоже. Эмоции сменялись в его глазах с бешеной силой.

Неясность. Неверие. Шок.

Принятие.

И, наконец, боль.

А я не дышала, вдруг вспомнив, что именно Давид стал моим первым мужчиной. Я не могла думать ни о чем другом, кроме этого.

И кроме пятна на его кристально белой рубашке. В томном свете луны оно выделялось так ярко… и расползалось так быстро.

Я отвернулась…

А когда тяжелое тело Давида упало на пол, я содрогнулась.

— Боже.

Я проглотила ком в горле и стала лихорадочно вспоминать, сколько минут после остановки сердца живет головной мозг.

Пять минут. Точно.

Я много читала об этом: сердце перестает работать, а вот мозг еще живет.

Это безумство.

Шестьсот секунд на прокрутку своей жизни… буду ли я в его воспоминаниях? Вспомнит ли Давид меня как свою последнюю женщину в жизни?

Я схватилась за телефон, звонок сняли моментально.

— Надеюсь, у тебя хорошие новости?

— Он мертв, — я тяжело задышала, — ты обещал прислать людей для очистки… здесь мои следы.

— Я все сделаю. Уходи оттуда.

Я оделась, бросила в сумку телефон и позаботилась, чтобы в квартире Давида не осталось моих вещей.

Вино из бокалов вылила в раковину. Не став разбираться, какое из них было с ядом, вымыла с мылом оба. Я стерла с пола остатки пролитого и бережно убрала в сумку ампулу.

Я заботилась о себе на автоматизме. В голове было перекати поле, а внутри нещадно пекло как от боли.