Девочка Давида

Он взрослый мужчина с криминальным прошлым, и в кошки-мышки играть не станет, если женщина еще не его.

Если сбегу, к себе он больше не подпустит. И меня быстро раскусит. Мои намерения.

Нет, нельзя. Пришла к нему — иди до конца.

А конец уже близок.

Его конец.

— Боже, — прошептала тихо-тихо, чтобы не услышал.

Он копошится снаружи. Нетерпеливо режет красную ленту, натирает веревку.

Вот-вот я увижу его в живую. Второй раз за жизнь. От осознания этого я хочу закрыть рот ладонью, чтобы сдержать крик.

Но мои руки связаны.

Поэтому я молчу.

Я сама сюда пришла. И сама себя связала. Добровольно.

Зачем? Потому что себе не доверяю. Не доверяю рукам, которые жаждут расцарапать ему лицо. Пальцам не верю, которые непременно захотят выхватить пушку у него из-под пояса и…

А пушка у него точно там. Рядом с увесистой бляшкой ремня.

Но такая быстрая месть слишком проста за то, что он отнял у меня.

— Ненавижу, — прошелестели мои губы.

Я все о тебе знаю, Давид Басманов. Каждую привычку. Я не жила с тобой в одной камере, но я знаю того, кто жил с тобой. Я знаю твои любимые слова и имена… мое имя тебе тоже понравится.

Он закончил с мешком.

Скоро ты увидишь меня.

Три, два, один…

Я готова. Спина давно выпрямлена, руки сцеплены сзади. Колени уперлись в ткань мешка, мешок — на бетоне. Жестко и грубо. Поза гола как правда, на многие мысли наводит.

Ему понравится…

Ему должно понравиться. Иначе все зря.

Холод пробрал меня до костей. Или жара. Я перестала различать эти тонкости с тех пор, как упал чертов мешок, оголяя мое тело.

На него я посмотрела не сразу.

Сперва распахнула стеклянные от страха глаза, привыкая к свету, затем тревожно облизнула губы. Ни тело, ни губы — он их не трогал никогда. Он только сделал меня сиротой, а это куда больнее первого секса с ним. Я почему-то была уверена в этом.

Вот мы и встретились, Дава. Ты помнишь меня?

Сердце, загнанное в тиски обстоятельств, гулко забилось.

Взгляд моментально уперся в мужские брюки — настолько он близко к моему телу стоял. Серебристая пряжка ремня отпечаталась в голове, кажется, навечно. Внушительная пряжка. И не только она.

С шумом сглотнув, я наткнулась на кулаки. На крепко сжатые, на широкие. Одна его рука сжимает холодный металл, дуло ожидаемо смотрит на меня. А на левом мизинце плотно натянут перстень. Я много раз видела его на фотографиях.

Что этот перстень значит для тебя, Давид Жестокий?

Если он важен для тебя, я заберу его вместе с твоей жизнью.

— Грех мой, вот ты и попала.

Меня передергивает от его голоса.

Он снился мне в кошмарах много раз.

Похож. До боли похож. Я этот голос из тысячи узнаю и даже после смерти — помнить буду.

И смех его… я содрогнулась.

Веду подбородком вверх, встречаясь с ним взглядом. Глаза в глаза. Его такие темные, а мои — кажется — выдают все без остатка.