Девочка Давида

Погубит меня раньше времени и глазом не моргнет.

— Впрочем, не беспокойся. У меня они есть, — отвечаю сквозь зубы.

До скрежета внутри все сводит — так она разозлила меня.

Проматерившись, я вышел из ванной. Схватил полотенце, обмотал вокруг бедер и понял, что меня накрывает.

Надо бы уйти. Не психовать. Не проявлять агрессию, чтобы не спугнуть Жасмин.

Но ни хрена не выходит.

— Что в твоей головке помимо ревности? — спрашиваю почти ласково.

Жасмин, промокшая до нитки, стоит и не шевелится. И воду не выключает.

— Ничего.

— Хватит, блядь, мне врать.

Она вздрагивает. Обнимает себя за плечи, заставляет меня подойти и хорошенько встряхнуть ее.

Вскрикивает.

Я выключаю воду и вытаскиваю ее из кабины. Жасмин поднимает ошеломленный взгляд и смотрит на меня как на зверя.

Да, девочка, я зверь. Безумно желающий тебя. Не ссоры, а тебя. Твое тело.

— Я мог бы оставить это и просто трахнуть тебя. Мы скучаем друг по другу. Я тебя хочу. Пора научиться разговаривать, Жасмин. Мы и так много потеряли. Почти сдыхали. Охуеть как много раз.

— Ты даже не сожалел. Не сожалел ни дня.

Жасмин выпаливает разом. И при этом смотрит на меня как в душу заглядывает.

Сука.

— О чем ты?

Я знал ответ.

В нем уйма упрека:

— Я о том, что ты быстро успокоился. Ты не сожалел, что мою семью и меня не удалось спасти. Ты приехал выполнить заказ, но не получилось. Ты обо всем забыл. А летом того же года ты переключился на Диану.

— Я больше не хочу слышать ее имя, — бросаю раздраженно.

— Потому что оно напоминает тебе об ошибке?

Жасмин гордо подняла взгляд.

За секунду до того, как я ударил в стену. Рядом с ее головой.

В ушах зазвенело от дикого напряжения. Хотел сжать челюсти, но тело превратилось в камень. Я мог только крушить и вредить.

Вывела так вывела.

— Да, это было ошибкой. Ошибкой, блядь!

— Ты признаешь это?

Жасмин балансирует. Ходит по лезвию ножа. Выбешивает, выносит. Провоцирует на ожесточенность.

Крышесносная девочка. До седины моих волос. Впустив ее в свою жизнь, я сам себе эту жизнь сократил. На десяток лет точно.

— Я для отца на ней жениться собирался. Из-за власти. У наших отцов состоялся уговор. А потом закрутилось все, и меня посадили. Я и забыл о том, что случилось той весной. Поэтому твое лицо я даже не вспомнил, хотя не так уж сильно ты и изменилась за те пять лет.

Хочу говорить спокойно, но цежу сквозь зубы.

Ей в лицо.

Жасмин уворачивается, сторонится меня. Поняла, что снова вывела меня.

— То есть не сожалел, — смело выносит вердикт.

— Не сожалел! Не сожалел ни дня, но теперь сожалею! Я охуеть как сожалею, Кристина, что просрал пять лет отношений с тобой! Сожалею, что повелся на Диану. Она для меня была трофеем. И все. Сколько еще раз я должен тебе это сказать?!

Жасмин отворачивается.