Девочка Аллигатора

Солнце ярко подсвечивает комья голубовато–белой облачной пены, спокойно плывущей в небе и скрывающей собой землю.

Равнодушно пожимаю плечами.

Но она не успевает этого сделать. Едва зашуршав пакетами, оборачивается на дверь.

Потому что в салон входит Аллигатор. По–хозяйски, без стука. Без церемоний.

Его подбородок приподнят, отчего ровная, аккуратно подстриженая борода смотрит вперёд. Суровый, умный взгляд хмур. Викинг. Вот на кого он похож сейчас. Даже несмотря на то, что для скандинава он, пожалуй, слишком темноволос.

Он останавливается передо мной. На Дашку даже не смотрит. Лишь холодно бросает ей:

– Я? – растерянно уточняет она.

Дашка как–то даже скукоживается.

– Ладно... – поникнув, тихо отвечает она.

И, оглянувшись на меня, выходит из салона и тихо закрывает дверь.

Аллигатор кивает на пустой диванчик напротив того, который заставлен пакетами.

Тон такой, что ослушаться сложно. В который раз я ловлю себя на мысли, что этот человек привык командовать. Причём, не просто командовать. Он привык, что его распоряжения – закон.

Медленно опускаюсь на краешек дивана. Складываю на коленях руки. Держу спину ровно и смотрю ему, небрежно отодвинувшему в сторону пакеты и севшему напротив  меня, в глаза. Не хочу, чтобы он подумал, что я его боюсь.

– Есть то, на что ты влияешь, – сверля меня взглядом, произносит он. – Есть то, на что влияешь частично. Есть то, на что не влияешь совсем.

Мне не с чем тут спорить. Но хотелось бы понять, зачем он мне это говорит.

– Если, – продолжает он, – тебя угнетает что–то, на что ты влияешь – действуй. Если то, на что влияешь частично – делай, что можешь. Если третье – меняй отношение.

Пристально глядя ему в глаза, молчу.

– Мы уже летим в Шри–Ланку. Печалиться по этому поводу или радоваться – это только твой выбор.

– Ты ни на что сейчас не влияешь, – говорит он. – Измени отношение и все от этого только выиграют.

Качаю головой. Заставляю себя улыбнуться.

– Характера тебе не занимать. Стержень есть. Уважаю.

Сжав зубы, перестаю улыбаться.

– Но. Так или иначе – ты станешь моей. Лететь нам долго. И я дам тебе выспаться. Но лишь для того, чтобы всю следующую ночь ты принадлежала мне. И до самого утра ты будешь мне отдаваться. Страстно, чувственно. Как умеешь. Сладко дыша. И громко крича от того, как сильно ты будешь кончать.

Его взгляд, его голос и то, что он произносит, снова будят во мне что–то такое, чего я всячески пытаюсь избегнуть. Что–то такое, что очень противоречит моему отношению к нему.

Он встаёт. Рослая, широкоплечая фигура мощного духом и характером мужчины. Привыкшего к власти. Только сейчас я понимаю, что не упивается ею. Он ею просто дышит. Он так существует.

– Ты возьмёшь только тело, – глядя перед собой, говорю я, когда он направляется к выходу.