Девочка Аллигатора

Девчонок с работы я звать не стала, хотя Саша категорически против не был. Просто посчитала, что не нужно. Они воспримут это, скорее всего, как попытку выпендриться, пустить пыль в глаза, а мне такие мысли моих гостей на моей свадьбе совершенно ни к чему. Только огорчусь из–за этого.

Насчёт Даши всё куда произачнее и грустнее... Думая о ней, мне становится её жаль. В сущности она изначально не была плохим человеком. Просто, наверное, выбрала для себя не самую лучшую дорогу.

Как выяснилось после той некрасивой ситуации, когда Даша наговорила про меня моей маме гадостей, впоследствии она ещё и едва ли не по всему посёлку распространила такие слухи. И Саша узнал об этом раньше меня. Благодаря Ване, с которым Даша поддерживала связь и после возвращения в Москву.

Слухи прекратились разом. Вот просто как будто заглохли. По той простой причине, что в посёлок приехало вечером два десятка чёрных и серебристых статусных автомобилей, Дашу вывели среди ночи на площадь перед посёлковым клубом, в прямом смысле поставили на постамент, дали микрофон и заставили прилюдно принести извинения за клевету.

Я увидела это из окна "Бентли", когда Саша вдруг заехал за мной и сказал, что мне нужно присутствовать на одном важном мероприятии. Чувствовала я себя ужасно. Неловко и стыдно было за рыдающую в микрофон Дашу, когда она признавалась в том, что натворила из–за зависти. Было видно, что она очень напугана, хотя обращались с ней очень сдержанно.

Затем она в слезах ушла со сцены, к ней подошли утешающие её подруги и друзья, а все машины, нагрянувшие в город уехали, включая ту, в которой были мы с Сашей, и за рулём которой сидел Сашин водитель.

– Зачем ты так с ней? – спросила его тогда я.

– Затем, что клевета – это целенаправленное желание опорочить человека. И ни из каких ошибочных побуждений оно не делается, когда клеветник прекрасно знает правду. Даша знала, что делала. Не знала только, на что шла. Её не за что жалеть и её будет кому утешить. Её никто не ударил и не оскорбил. Но она не принесла бы извинений, если бы не испугалась. Рассказала так, как было. Этого достаточно. И ещё, – глядя мне в глаза, добавил он. – Больше ты в этом посёлке жить не будешь. Жить ты будешь только со мной. Я не позволю грязным сплетням окружать тебя. А они так быстро не закончатся.

В любом случае, теперь, когда мы с Дашей перестали общаться, я поймала себя на мысли, что мы вряд ли дружили бы дальше, даже если бы не было этой поездки в Шри–Ланку. Просто разбежались бы чуть позже. Слишком разные мировоззрения.

Вскоре после того, как произошло то прилюдное извинение на сцене сельского клуба, где часто проводились дискотеки, она уехала из посёлка в Москву к какому–то папику. По крайней мере так написала мне бывшая одноклассница, Светка.

Саша сдержал слово.