Девочка для генерала 2

Мог, но точно не сжимал в объятиях и не позволял распластаться на груди. С Воробушком с первой же ночи было иначе.

Коваль всегда прислушивался к себе, к ощущениям. Они важны. Дураки те, кто отнекиваются от них, считая блажью. Нет. Как только человек выучит себя, жизнь становится проще. Ты точно знаешь, чего хочешь, а чего нет. Меньше совершаешь ошибок.

И уже не только физически.

Она странным образом на него действовала. Успокаивала внутри него зверя, что само по себе было поразительным.

Он жалел её. Именно его зверь, которому всегда в сексе надо было больше, жестче. Драть, чтобы девочка повизгивала от боли и удовольствия, от полного подчинения ему, от глубинного осознания того, что ей уже с него не соскочить. Он не позволит.

А Катю его зверь пожалел. Еще там, в первую их ночь, в камере, на жесткой койке. Мог трахать всю ночь, так, что она потом и ног бы не могла свести, и её потом в прямом смысле увели бы тогда от него. И всё было бы ок. На следующую ночь привели бы другую, которую Руслан также бы крутил-вертел.

Про Катю вспомнил бы, помог, адвоката дал. Всё.

Нет же, сука, что-то пошло не по тому пути.

Руслан даже был рад.

Хотя рад – не то слово. Он принял Катю в себе. Он хотел видеть её рядом. Значит, так будет. В его постели. В его доме. Там, где будет он.

Руслан откинулся на спинку и прикрыл глаза.

Документы уже были готовы, ему доложили. Иначе и быть не могло.

Воробушек. Нежная. Ласковая. С виду скоромная и покорная. Только хренушки – у неё стальной стержень внутри. Она его в себе ещё не обнаружила, тушуется. Ничего, её время придет. Пока что она нравилась Руслану такой. Ему интересно было наблюдать, как она раскрывается.

Миша привезет её к нему.

А вот мысль, что она будет находиться наедине с его человеком, Руслану не понравилась.

И это тоже было интересно.

От Воробушка снова повеяло океаном. Когда встречается океан с океаном, что происходит?

Руслан и так её слишком долго ждал. Какого он вообще её оставляет?! С ним должна быть! Рядом!

Она подняла на него глаза – растерянные, бездомные, а его сильнее скрутило от вида её беззащитности, нежности. Какая же она… другая. Априори.

Она продолжала держать свидетельство о смерти. Её.

– Ты всё поняла, Катя.

Он выдвинулся в её сторону. Девочка ошарашена, но лучше так. Иногда следует применять кардинальные меры. Переболит, и всё. Чем позволять гнойному заражению распространяться и мучить месяцами.

Воробушек моргнула, потом ещё раз. Побледнела, маленькая. У него в груди образовалось тепло, ноющее, беспощадное. И к себе, и к окружающим.

Она снова не договорила, положила свидетельство на стол. Её грудь ритмично поднималась и опускалась, невольно привлекая к себе внимание. Катя пыталась справиться с эмоциями, не сорваться. Даже Руслана иногда поражала её выдержка.