Девятый конвой

Кто-то вскочил с автоматом. Это было последнее, что герой успел сделать в своей жизни. Ершевич долбил из «АК», лежа на спине, в перевернутом виде – номер цирковой, но он владел им в совершенстве. Боец повалился, но остальные уже вскочили. Одни бросились к распахнутым дверям в глубине холла, другие, успевшие взять оружие, открыли огонь. Офицер схватился за кобуру, рвал заклинивший затвор табельного «ПМ». В этой суматохе противоборствующие стороны легко перестреляли бы друг друга.

– Все на улицу! – крикнул Архипов.

Глеб Полянский и Рома Данилевский находились ближе всех к двери, успели ретироваться. Данилевский лег на пороге, прикрывая товарищей. А те качали маятники, чтобы не попасть под шальную пулю, огрызались короткими очередями. Цымбал чертыхался и едва полз, волоча простреленную ногу. Вскрикнул Макаров – пуля пробила левое плечо! Но он не потерял подвижность, продолжал кататься, сжимая приклад под мышкой. Все перемешалось, в холле царило какое-то лихорадочное броуновское движение. Визжал солдат, подстреленный в бок.

Вадим отпрыгнул от стены как мячик, стегнул остатками магазина. Молодчик с сержантскими нашивками и яростью в перекошенной физиономии свалился на колени как перед алтарем. Его лоб окрасился кровью, а глаза остекленели.

Охнул Ершевич. Пуля зацепила его за ухо. Все правильно. Нечего башкой вертеть!

Накал боя утих, хлопали лишь отдельные выстрелы. До рукопашной не дошло. Метались дезориентированные солдаты. Макаров с перебитой рукой и Ершевич с отстреленным ухом вытаскивали под мышки раненого Цымбала. Тот кряхтел, оставляя за собой кровавый след. Вадим подтолкнул их, выскочил сам. Слава богу, малой кровью отделались! Подбежал Полянский, подставил плечо.

– Спасибо, братцы, выручили, – сказал Цымбал, вдруг опомнился и захрипел: – Мужики, бросьте меня на хрен! Займитесь делом. Я сам доползу.

Ситуация выходила из-под контроля. Спецназовцы отступали по аллее.

– Рассыпаться, не торчать на юру! – прокричал Архипов. – Мы еще не проиграли!

Люди разбегались в разные стороны, топтали газоны и клумбы, инстинктивно выискивали укрытия, залегали. Прапорщик Цымбал заполз за кусты, волоча окровавленную конечность. Рядом с ним приземлился Макаров. Только теперь его, как видно, прорвало. Он скорчился от боли, гримаса до неузнаваемости изменила лицо.

А в здании санатория противник готовился к броску.

– Всем взять оружие! Вперед! – проорал опомнившийся офицер.

Добровольцев оставалось порядка десятка – вполне достаточно в такой ситуации. Это действительно были фанатики, ненавидящие все русское. Они уже топали по холлу, но полными кретинами не являлись, поэтому первым делом стали швырять из здания гранаты. Во все стороны летели ветви кустарника, куски дерна.