Девятый конвой

На его лице кровь уже запеклась, а по подбородку стекала свежая струйка. Физиономия превратилась в сплошной фиолетовый синяк, глаза – в узкие китайские щелки. Волосы слиплись. Он не падал, был привязан к стулу, но голова безжизненно висела.

Генерал Маслак подошел поближе, задумчиво посмотрел на бедолагу. Мужчина шевельнул плечами, по его телу прошла дрожь. Он медленно поднял голову. Слезы потекли по опухшим щекам.

– Георгий Данилович, что вы делаете? Зачем? Вы же знаете меня. Я же верой и правдой служу Виктору Степановичу уже столько лет!

– Не так уж много, Толик, – подчеркнуто добродушно сказал генерал. – Всего лишь полтора года.

– Ну и что? Почему меня подозревают в этой дикости? Я не мог, целиком и полностью предан Виктору Степановичу, столько сделал для его бизнеса!.. Возьмите хотя бы последние сделки с «Дойче Банком» и «Укрчерметом». А недвижимость в Санкт-Петербурге? Кто помог ее сохранить, а потом выгодно продать? Виктор Степанович ценит меня, платит хорошие деньги. Неужели я похож на человека, который кусает руку дающего?

– Не спорю, Толик, – заявил генерал и мило улыбнулся. – Ты полтора года рядился под порядочного, втирался в доверие, и тебе блестяще это удавалось. Согласись, именно так и должен вести себя умный агент – пожертвовать малым, чтобы тебе доверились, а в нужный момент нанести удар, от которого трудно оправиться.

– Георгий Данилович, я не понимаю вас. Почему все решили, что это сделал я? Это же глупость, чушь, нонсенс! – Анатолию Минько слова давались с трудом.

Дышать ему было трудно. Гуманитарии в защитных майках тщательно обработали печень и почки.

– Нет, Анатолий, как ни крути, это был ты. И чем скорее ты в этом сознаешься, тем легче тебе станет. Отдохнешь, подлечишься, тебя накормят. Что ты волнуешься? Смертная казнь на Украине давно не применяется.

– Георгий Данилович, вы же умный человек, давно меня знаете. Боже мой, у меня нет сил это терпеть. Только не вызывайте больше своих громил, пусть они оставят меня в покое. Если хотите, чтобы я что-то подписал, давайте бумажку. Я уже на все согласен. Сами придумайте, что я такого подлого совершил. Пусть так и будет. Неужели трудно понять, что вы взяли не того человека? – В глазах арестанта стояло отчаяние. – Вам нужны признательные показания, как в тридцать седьмом, или реальный преступник? Легче станет, если отчитаетесь, что российский лазутчик признался? Поймите, Георгий Данилович, пока вы тут со мной возитесь, реальный злодей торжествует и заметает следы.

– Складно бухтишь, Анатолий Викторович, – упорно стоял на своем Маслак. – Ты молодец, только не учел самого главного. Рассказать, как дело было? Тебя задержали в доме Виктора Степановича.