Девятый конвой

Есть эритроцитарная масса, альбумин, антистафилококковая плазма – от заражения крови. Фибриноген, гемостатическая губка – для остановки кровотечения. Синтетические кровозаменители – четыре вида, дезинтоксикаторы, препараты для парентерального питания для коматозников. Современные антибиотики – цефотаксим, клафоран. Два «КамАЗа» из четырех загружены медицинским оборудованием. Это аппараты искусственной вентиляции легких и переливания крови, дефибрилляторы, кардиостимуляторы, диализаторы, инфузионные мониторинговые системы и станции, наркозные аппараты, аппаратура, отслеживающая жизненно важные функции. Перевязочные, дезинфицирующие средства, стерильные материалы для операционной, лекарства, разовые шприцы, хирургический инструмент, пластиковые системы для переливания крови. – Женщина тяжело вздохнула, закрыла документ и продолжила: – Здесь езды не больше трех часов. Конвой готов отправиться в любую минуту. Но сегодня утром Киев отменил свое решение, заявил, что конвой под видом водителей перевозит террористов. Дескать, все это напоминает циничное вмешательство в дела суверенного государства. Мол, у Киева достаточно сил и средств, чтобы самому справиться с гуманитарной катастрофой в Холмодоле.

– Вот сволочи! – ругнулся Павленко. – Они же понимают, что по их вине погибнут люди.

– На это им глубоко и искренне плевать, – со вздохом резюмировала его жена. – Российские дипломаты и гуманитарные организации продолжают работу, но шансов мало. Отправиться самовольно колонна не может. Головорезы Бутко ее остановят, груз разграбят, сопровождающих… в лучшем случае пленят. Нужно принципиальное согласие Киева, а его нет и, видимо, уже не будет. Препараты не могут храниться вечно. Многие из них – та же плазма, эритроцитарная масса – сохраняются только при минусовой температуре. Боюсь, Дмитрий Владимирович, нам придется обходиться тем, что мы имеем. Значит, люди будут гибнуть, не получая лечения…

В помещение заглянула девушка с лицом землистого цвета, в больничной шапочке и сказала:

– Марина Владимировна, вас срочно зовет Бурлацкий. Он не знает, что делать. Вышел из строя последний дыхательный мешок.

– Вот видите! – Женщина всплеснула руками, поднялась со стула и выбежала в коридор, бросив через плечо: – И что теперь прикажете делать? Гармошки использовать?

Мужчины мрачно смотрели ей вслед. Шамахин машинально достал сигарету, сунул в рот, но передумал прикуривать, встретив хмурый взгляд народного мэра. Он задумчиво жевал фильтр, смотрел под ноги. За стеной жалобно стонала женщина. В этих звуках было столько муки, что руководителю обороны города хотелось заткнуть уши и провалиться еще глубже под землю.