Девятый для Алисы

А у Алисы не получалось рассмотреть его лицо — зрение расфокусировалось и никак не возвращалась четкость, а еще…

— У меня… — она шмыгнула носом. — У меня сопли побежали. Знаешь, оказывается, у меня из носа течет, когда я кончаю.

— Да? — четкость зрения все же вернулась, и Алиса увидела, что Миша смотрит на нее ошарашенно. — А раньше… без соплей получалось?

— А раньше я не кончала.

Миша шумно выдохнул, а потом подхватил ее на руки и прижал к себе крепче.

— Можешь смело вытирать нос о мою футболку.

***Он нес ее на руках в комнату. Алиса висела в его руках совершенно безвольно, как тряпичная кукла. Лишь уткнулась носом в его плечо. Сопли вытирала, наверное. Не ждал он от нее этой нелепой фразы про насморк. Он вообще не ждал, что будет… вот так.

Хрен его знает вообще, чего он ждал, когда опускался перед ней на колени. Мишка считал, что для прелестей орального секса парни объективно устроены куда как удобнее, чем девчонки. Все снаружи, все предельно просто устроено — и отмыть можно до скрипа, и дело делать удобно, ничего не мешает. Девчонки — совсем другое дело. Все внутри, до скрипа не отмыть, и все как-то сложно, мокро, а еще если с эпиляцией не все идеально — так и вовсе удовольствие сомнительное.

А вот только что он узнал, что одна конкретная Алиса идеально создана для орального секса. Мишка не помнил, чтобы его когда-то так накрывало. Ну что, никто перед ним так широко бедра не раздвигал? Да бывало, наверное. Или таких идеально гладких у него до Алисы не было? Ну… были, наверное. Да просто… Просто…

Она пахла одуряюще. Она выглядела офигенно. И ничего там не устроено сложно. Там все устроено идеально для того, чтобы скользить языком. Чтобы играть. Чтобы вырывать стон за стоном — все громче и громче. И как кайфово, оказывается, когда женские пальцы давят тебе на затылок. И ты понимаешь, что она уже не может без твоих прикосновений.

И потом эта дурацкая фраза про сопли. Про то, что не кончала раньше. Он вдруг поверил сразу. И воздух в груди вдруг стал горячим-горячим. Так ты только сейчас… только со мной… Мысли реально путались, да и к черту мысли.

И Михаил бережно опустил свою ношу на кровать. Белье он час назад оптимистично застелил свежее.

Она дрожала под ним. У него дрожали пальцы, когда доставал презерватив. Первый раз надевал презерватив трясущимися руками. Успел еще окинуть взглядом ее — бело-розовую, доверчиво разверстую, влажно-блестящую — и все. А следующая дебильная мысль: «Почему так тесно и узко?!»."

"Миша не мог в последнее время отрешиться от мыслей об этом Владимире. Он явно был любовником Алисы. И представляя эту кривоногую мерзость рядом с Алисой, Мишка чувствовал, как его накрывает неконтролируемая горячая ярость.