Девятый для Алисы

Но обязательно придумает. Потому что не думать об Алисе не получалось.

***— Какой, на хер, Крылатский?!

— Там прекрасный зимний парк — каток, горнолыжный склон, тюбинг.

— Крольчонок, — тон Владимира был тот, что Алису в последнее время до головной боли бесил. До головной боли — потому что свое недовольство никак нельзя было проявлять. — Я не понял — ты в олимпийскую сборную, что ли, собралась?

— Нет, просто…

— Вот именно — просто. Все, блядь, просто! Вставать раком и сосать! А тюбинги-шмубинги — это не для тебя, поняла меня?

— Да.

— Вот и молодец. В спальню пошли.

***Новый год она традиционно, как и последние пять лет, встречала одна. Владимир проводил это время с семьей. Первый раз или два Алисе было это дико. А потом… потом она кайфовала от этих новогодних праздников в одиночестве. Открывала бутылку брюта, резала себе тазик оливье, тарелку бутербродов с икрой — и днями наполет смотрела по телевизору старые советские комедии. В которых все было так одновременно не по-настоящему — и по-настоящему.

Но в этом году было все иначе. Алиса вдруг ощутила одиночество. Одиночество, которое было ей таким сладким в новогоднюю ночь в прошлом году, и в позапрошлом, и в позапозапрошлом — сейчас горчило. И оливье горчил, и икра, и брют. И первое лицо страны еще не окончило свое поздравительное слово, еще не начали бить куранты, отмеряя последние секунды старого года — а Алиса уже натягивала пуховик и шапку.

У нее на телефоне всегда включена геолокация — по требованию Владимира. Но сейчас — плевать. Придумает какие-нибудь объяснения — зачем она выходила на улицу в новогоднюю полночь. На салюты смотреть. Мусор выносить. Голова заболела. Ах, да, у нее не должна болеть голова. Да плевать!

В воздухе пахло дымом. Оглушительно гремели салюты, лаяли собаки, кричали дети, пьяно смеялись женщины и что-то выкрикивал мужчины. Здесь, в толпе на улице, было чуть легче. И желание позвонить и прошептать в трубку «С Новым годом, Миша!» почти поддавалось контролю.

***"

"— О-ей-о-ей-о-ей! — вопли били по ушам. И фейерверки били по ушам. Шампанское было кислым, мандарины уже осточертели. Но Мишка улыбался, размахивал руками, в одной — пластиковый стаканчик с шампанским, в другой — бенгальский огонь. Новый год в горах — это аттракцион, это шоу. И сам Михаил — ездовая лайка в этом забеге. Обучай, развлекай, работай! Поэтому он сейчас, в новогоднюю ночь под горой пьет — точнее, делает вид, что пьет — шампанское и изображает веселье — надо же развлекать гостей курорта. Новогоднее время — сезон большого бабла. Только успевай поворачиваться. А потом — небольшой передых, а за ним — снежные школы. Которые, если повезет, совпадут со снегопадами. Еще два месяца работы без продыху, но эта работа — в кайф. А там и весна.