Девятый для Алисы

Михаил промедлил совсем немного. А потом Алиса почувствовала, как вокруг ее талии сомкнулись руки, ноги оторвались от снега — и ее закружили.

Алису впервые в жизни кружили. Миша крепко прижимал ее к себе, Алиса запрокинула голову и… И все вращалась, быстро, ярко — небо, сосны, крыши гостиниц выше по склону. И ей казалось, что с каждым витком она сама поднимается туда, вверх, в небо…

Ее ноги коснулись снега под трель Мишиного телефона.

— Да? Да, конечно, все в силе. Пять минут — и я буду у вас.

Неужели время уже вышло?! Резко и вдруг захотелось плакать, но Алиса заставила себя улыбнуться. И отступить на крошечный шаг назад.

— Беги, — она еще шире растягивала губы. — Михаил-который-нарасхват.

Он усмехнулся все с тем же странным выражением лица.

— До завтра, Алис.

— Мы завтра поедем на самый верх?

— Обязательно.

Она еще улыбалась, глядя вслед уверенно шагающей широкоплечей фигуре со сноубордом в руке. А завтра — последний день.

А назавтра Алиса удостоилась разноса от своего наставника.

— Ты что творишь?!

— Что? — Алиса опустилась на колени и задрала очки на шлем. — Что не так? Я же быстро еду.

— Слишком быстро! — рявкнул Михаил. Он не опустился на склон, так и стоял над ней, уверенно балансируя на заднем канте. — Ты же уже не контролируешь свои движения!

А она была так горда собой. Ей казалось, что еще чуть-чуть — и она полетит. Так же, как Миша. А на нее орут.

— Но я же… — дальше говорить не получилось. Алиса почувствовала, как глупо и по-детски начинает дрожать подбородок. Вот зря она вчера в ванной не поплакала. Решила, что не плакала лет шесть — и нечего начинать. А слезы все же накопились и просят выхода.

Миша нагнулся, выстегнул одну ногу, уперся в склон и протянул ей руку.

— Вставай.

Алиса вернула очки на место. Так слез, если они все-таки польются, видно не будет. И решительно протянула руку.

— Не гончи, Алиса, — голос его звучал чуть мягче. Алиса смотрела на свое отражение в его очках. Оно было крошечным и искривленным. — Аккуратнее. Больше внимания работе ногами. Центральная стойка, плечи развернуты поперек склона, направление взгляда — вперед и постоянная вертикальная работа, помнишь?

— Помню.

***— Ну не дуйся.

— Я не дуюсь.

Но настроение упало куда-то вниз. Алиса не знала, чего ждала от их последнего занятия. Но уж никак не выволочки. На периодические грубости от Владимира она давно перестала реагировать, но Миша… И эта фраза дурацкая — «Ну, не дуйся». Она тоже слышала ее в исполнении Владимира. Правда, чаще, когда он говорил ее по телефону своей жене. Алисе же дуться было не положено.

— Алис… — Миша вздохнул и взял ее за локоть, поворачивая лицом к себе. — Я просто волнуюсь. Ты лихачишь. Это очень опасный период в обучении катанию.