Девять месяцев по контракту

Его челюсти крепко сжаты, ноздри широко раздуваются, а глаза темнеют и навевают на меня панику.

— Это очень вовремя, Яна. За переработку — двойной тариф.

Шумно выдыхаю, потому что у Багримова всё завязано на деньгах, а я ведь не ради них предложила свою помощь. Дома меня никто не ждёт. Там пусто и одиноко без дочери, поэтому я действительно могу задержаться чуть дольше обычного.

— Не нужно ничего, — отвечаю ему. — Вы и так достаточно платите.

Тимур пристально смотрит на меня. Слегка сощуривает глаза и скользит взглядом с головы и до ног, отчего кончики пальцев нестерпимо покалывает, а внизу живота собирается непривычный жар. Я никогда не испытывала ничего подобного по отношению к другим мужчинам. И это пугает меня. Он пугает меня.

— Сегодня на ужин приедут мои родители. Они хотят познакомиться с внуком, а мне придется немного задержаться на работе. Будет неплохо, если вы останетесь и дождетесь меня.

— Останусь. Конечно, я останусь.

Тимур уходит спустя десять минут после того, как прощается с сыном. Я заворожено смотрю на Багримова и удивляюсь, каким он может быть нежным, общаясь с собственным ребёнком. Как светятся его глаза, как губы трогает легкая улыбка. А потом, когда за ним захлопывается входная дверь, я с облегчением выдыхаю.

Поднявшись в детскую комнату, кормлю Артюшу грудью, после чего он сладко засыпает. Настраиваю видеоняню, накрываю малыша пледом и спускаюсь вниз, чтобы выпить чай. Сегодняшним утром мне было не до завтрака — нужно было собрать дочку на дачу, не забыть положить ей в сумку теплые вещи и любимые игрушки.

— Уснул? — спрашивает Людмила, когда я включаю чайник.

— Да, моментально.

— Идеальный ребёнок, — шутливо сплевывает через левое плечо. — Бутерброды будешь?

В животе ощущается сильное урчание, поэтому я не отказываюсь. Людмила понимающе кивает, просит заварить ей чай, а сама быстренько делает для нас бутерброды. Спустя пять минут мы сидим за огромным обеденным столом друг напротив друга.

— Рассказывай, откуда ты? — спрашивает домработница.

— Я из Москвы, — улыбаюсь в ответ.

— Долго мучил тебя Тимур Каримович?

— В каком смысле?

— Ох, я наслышана как тщательно он тестирует нянь для Артурчика, — усмехается Людмила, отпивая глоток чая. — Ты из какого агентства? «Прайм» или «Персонал»?"

"Врать у меня всегда получалось плохо, поэтому сейчас я теряюсь. Не знаю, в курсе ли Людмила, что Артур был рожден суррогатной матерью, то есть мной? Могу ли я говорить ей, на каких условиях мне поступило предложение о работе? Могу ли говорить о том, что у меня не было никакого тестирования?

— Я не из агентства, — отвечаю коротко.

Решаю, что пока лучше держать язык за зубами и не слишком много болтать. Людмила хмурится, будто не верит мне.

— Это странно.