Девять месяцев по контракту

Вот только я не подозревала тогда, что данный урок останется в моей памяти на всю жизнь, ведь спустя три недели я узнала о том, что жду от Тимура ребёнка, а через девять месяцев произвела на свет нашу дочь.

Глава 1.

Яна. Семь лет спустя

— Мы точно не можем оставить себе этого малыша? — спрашивает дочка, поглаживая мой округлый живот.

— Нет, моя хорошая, — захлопываю книжку о Снежной королеве. — Мне нужно будет отдать малыша его родителям.

— Почему его мама не смогла сама родить, а попросила тебя? — продолжает заваливать меня вопросами дочка.

Это уже стало нашей каждодневной традицией — разговаривать о ребёнке, который у меня внутри. О малыше, мамой которого я никогда не стану. Я просто суррогатная мать для богатого семейства Багримовых. Моей дочери шесть, и поэтому она многое понимает.

— У неё проблемы со здоровьем и выносить ребёнка не получилось бы. Я пришла им на помощь, потому что… потому что нам нужны деньги, Лиза.

— Мне будет жаль отдавать его, — вздыхает дочка.

Хочется прибавить, что мне тоже, но вместо этого я слабо ей улыбаюсь и целую в макушку. Я обещала самой себе, что не стану привязываться к ребёнку. Так нужно.

Мой срок давно перевалил за тридцать недель, я нахожусь в декрете, берегу себя и малыша, которого мне доверили и жду того, что его вот-вот у меня отберут. Но пока… пока он ещё во мне, никто мне не запретит его любить.

— Мам, ты посидишь сегодня с дочкой? — спрашиваю у матери за завтраком на кухне.

Она недовольно кривит губы, но отказывать мне не смеет. Мы обе заинтересованы в том, чтобы наш с Лизой переезд состоялся как можно скорее. Моя беременность семь лет назад стала для неё шоком. Знаю, не такой судьбы она для меня хотела, но уж как вышло.

Она родила меня поздно, в сорок два, и я стала центром её вселенной. Единственный и долгожданный ребенок, отрада и счастье для отчаявшейся забеременеть женщины. Она возлагала на меня большие надежды, уделяла мне максимум своего времени, осев дома и переложив на плечи отца миссию добытчика.

Музыка, танцы, пение, рисование, борьба, языки — мои дни были расписаны по минутам, времени для передыха практически не было, потому что мама пыталась реализовать меня во всем, чем не состоялась сама. Гитару я до сих пор в руки не беру, а петь всегда стеснялась. Единственное, что пригодилось мне, это занятие единоборствами. Когда мне было двадцать, и я поздно возвращалась после университета домой, на меня напали и хотели отобрать сумочку, но несколько уроков по самообороне, и щуплый воришка слинял, не желая связываться со мной.

Потом меня ждало поступление в престижный вуз, после окончания которого папа обещал, что устроит меня на работу в налоговую.