Загадка для благородной девицы

Господи, ну что в ней такого, чтобы из-за нее устраивать подобное!

В отчаянии я подняла голову и разыскала взглядом окно Эйвазовой: она стояла в его проеме, рукою отодвинув портьеру. Я не видела лица Лизаветы, но по спокойствию ее фигуры можно было догадаться, что происходящее не слишком-то ее беспокоит.

Право, они с Ильицким стоят друг друга! Я снова нашла глазами Ильицкого: тот, грубо оттолкнув Михаила Александровича, несколько успокоился теперь и тяжело дышал, в ответ глядя на меня.

– Что ж вы не бежите к Миллеру, а, Лидия Гавриловна?! – зло выкрикнул он.

И впрямь, почему я не бегу? Я собралась было как раз и подойти, но, взглянув на хлопочущую вокруг Андрея Натали, поняла вдруг, что не испытываю к нему и половины тех чувств и эмоций, что она.

Мне почему-то стало так горько от осознания этого! Ведь Андрей такой хороший, и совершенно очевидно, что я ему нравлюсь. Отчего же я ничего не чувствую к нему? И снова я перевела ненавидящий взгляд на Ильицкого – будто и в этом был виноват он. Потом развернулась и бегом скрылась за углом дома.

Глава девятнадцатая

К Андрею в тот день я так и не подошла. Зато ходила тайком возле раскрытых дверей в его комнату, где почти все время находилась моя подруга. Она сама перебинтовала ему голову, смывала тряпицей кровь с разбитого затылка и все говорила и говорила что-то ободряющее – без умолку. Андрей отвечал ей вполне радушно, и временами в его голосе я слышала неподдельную нежность. Ему явно было приятно ее общество. Не знаю, зачем я слушала их разговоры. Я вполне осознавала, что это некрасиво, но, кажется, надеялась, что во мне проснется хоть что-то похожее на ревность.

Больше всего мне хотелось сейчас разыскать Ильицкого. Не для того, разумеется, чтобы справиться о его разбитой губе – от этого еще никто не умирал, тем более что он сам виноват! А чтобы высказать ему все, что я думаю о его абсурдном и глупом поведении. Я ни на минуту не допускала, что между Андреем и Лизаветой что-то есть. Но пойти к нему я все не решалась – собиралась с мыслями.

За окнами окончательно стемнело, и обитатели дома сейчас если и не спали, то готовились ко сну в своих комнатах. Я же стояла у окна в холле на втором этаже и смотрела на чернеющий в ночи парк. Стояла я здесь, надеясь изо всех сил, что Евгений Иванович выйдет сам – из холла мне отлично было слышно все, что делается в коридоре."

"Потому, разобрав шаги, я насторожилась. Однако это была всего лишь Натали: несла в руках таз с водою. Видимо, вышла от Андрея. Увидев меня, она остановилась, поставила таз на тумбу возле арочного прохода и подошла ко мне.

Однако говорить не решалась.

– Как Андрей? – спросила я первой.