Девичник. Объект желаний

Концентрация разочарования в моей крови стремительно росла. Она угрожала перейти критическую отметку. Нужно было срочно что-то предпринять. Отъезд Нилова означал, что мне нужно придумать, как развлечь себя в эту пятницу и субботу. Тогда я не буду изнурять себя мыслями о нем, о его внезапном отъезде, о своей неожиданной свободе. К тому же «пару дней» прозвучало как-то неубедительно. Это могло быть и два дня, и три, а там и четыре — с не меньшей вероятностью. Я уже скучала, хотя сама так браво говорила о том, что нам не стоит видеться каждый день. Ключи от моей квартиры Нилов забрал с собой — это как-то согревало, как будто он увез частичку меня самой, как будто это гарантия его возвращения в мои объятия. Боже мой, я начинаю плести какую-то чушь. Точно влюбилась. В моей голове все извилины запутались, и думать я могла только о том, когда меня ожидает очередной оргазм в постели с любимым. Два дня без Артема — вечность. Три — смерти подобно! Не могу поверить, что еще совсем недавно я жила спокойно и безрассудно, не планируя такого бурного развития событий. Хотя мою жизнь никогда нельзя было назвать серой, пустой, в которой каждый день похож на предыдущий. Нет, я не из тех, кто будет лежать на диване и ждать, пока счастье отыщет его по адресной книге. И появление Нилова — закономерность, а не случайность.

Но как же я неосторожна! Нельзя так безоглядно влюбляться. Три дня, которые перевернули мое и без того не лишенное проблем существование! Три дня — магическое число три. Три неудачных брака, три попытки обрести счастье, три дня на новое чувство. Может быть, это его предел — семьдесят два часа? Что если Нилов не такой уж тихоход? Опыт показывает, что я не могу отличить сердцееда от мужчины с серьезными намерениями. Я даже не задавала себе вопрос: а куда именно уехал мой любимый? Почему он не соизволил сообщить мне об этом утром? Какие такие срочные дела? Неужели настолько срочные, чтобы не иметь двух-трех минут на нормальный телефонный звонок? Ни куда, ни зачем, ни на сколько. Мне это не понравилось. Во мне росло ощущение, что я в который раз обманулась. Чем чаще я возвращалась к полученному сообщению, тем больше у меня портилось настроение. Я не могла сосредоточиться на работе, была несобранной. Клиенты, привыкшие видеть меня улыбающейся, внимательной, натыкались на мое полное равнодушие. Моя откровенная апатия бросалась в глаза и моим коллегам. Несколько раз Галочка пыталась привести меня в чувство, приносила крепкий кофе, подсовывала документы, на которые нужно было срочно отреагировать. Но я была вялая, неконтактная.

— Вы не заболели? — участливо спросила она ближе к пяти часам и тем самым подсказала мне путь к отступлению.