Девичник. Объект желаний

— Предлагаю, пока набирается ванна, посетить душевую кабину, — предложила я. Нилов был согласен со всем, что я говорила. Он оказался там раньше, чем я.

— Я жду. — Он протянул руку, я сделала шаг. — Каждая секунда — вечность.

— Я люблю приятные сюрпризы, — сказала я, когда руки Нилова заскользили по моему телу.

— А я люблю тебя. — Это было уже серьезно.

Не знаю, сколько мы принимали душ. Вода в ванной давно громко и монотонно урчала, выливаясь в сливное отверстие. Она словно злилась за то, что мы пренебрегаем ею. Но для нас все звуки в мире слились в страстный шепот: мы по очереди дарили друг другу самые страстные слова. Бесконечная сладостная нега, горячие волны желания, приятная усталость после пика — мы купались в ощущениях, потерявшись во времени.

Я не новичок в вопросах секса, но в этот вечер я поняла, что многое открыла для себя впервые. Каждый мужчина, в зависимости от твоего отношения к нему, совершая, казалось бы, одни и те же движения, прикосновения, вызывает совершенно разный отклик в твоем возбужденном теле. Все, что делал Нилов, заводило меня, я не могла насытиться этим мужчиной. Раскрасневшиеся, мокрые, мы были похожи на двух изголодавшихся по ласке дикарей. Движения наши были ускоренными, как будто мы боялись не успеть, опоздать, что-то упустить.

— Мне так хорошо с тобой, — его шепот сливался с шумом воды.

— Я хочу тебя, — отвечала я, едва только объятия ослабевали.

— Тебе хорошо со мной? — Он заглядывал мне в глаза, а я только улыбалась: разве нужны слова. Мое тело, открытое для любых ласк, — лучший ответ.

Потом мы все-таки оказались в джакузи. Мы сидели лицом к лицу, продолжая прикасаться друг к другу. Нилов все больше становился частью меня, частичкой того, что останется со мной навсегда, вне зависимости от того, останемся мы вместе или разбежимся в разные стороны. Это было еще одним свойством моей собственнической натуры: каждый мужчина, с которым я была близка, становился моим навсегда. Я знала за собой эту слабость. Порой меня мучили приступы ревности по отношению к бывшим любовникам, эксмужьям. Я понимаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать.

— Если мы расстанемся, я не смогу забыть всего этого, — тихо сказала я, намыливая Артему грудь, нежно и призывно касаясь его груди, живота, бедер. Я едва сдерживала себя, чтобы не прикоснуться к его главному мужскому достоинству. Это была сладкая пытка, добровольная и возбуждающая. Никаких препятствий, кроме тех, которые ты себе возводишь сам.

— Почему мы должны расстаться? — В его синих глазах играют задорные огоньки.

— Я сказала «если» — самый безнадежный, самый нежеланный вариант.

— Ты слышала, что я признался тебе в любви? — Руки Нилова легли мне на бедра, мягко, но властно пододвинули меня к себе.