Развод и девичья фамилия

Ощупью, потому что в коридор не проникал свет весенней буйной луны и двери были закрыты, Кира пробралась в комнату «с витражом».

– Ты где, Сереж?

– Я здесь. Слева, под выключателем. Я сижу на полу.

Он взял ее за руку и потянул, она шагнула и чуть не упала.

– Садись. Здесь чисто. – Он говорил шепотом.

– Еще бы! – возмутилась Кира тоже шепотом. – Мы с Валентиной все убрали, когда в феврале я отсюда уезжала!

– Хандрить приезжала?

– Ну конечно, – созналась Кира, – только это плохое место для хандры. Очень много воспоминаний.

– Много, – согласился Сергей, – я когда вчера приехал…

– Что?

– Да так. Помнишь коня? Того, из коридора?

– А как ты докторскую здесь справлял?

– А как мы в постели лежали, а нас твои родители застукали? Тим уже был? Или нет?

– Нет, Сереж, – сказала Кира, – не было Тима. Мы его отсюда и привезли.

– Точно. – Теперь он улыбнулся. – Не было Тима.

Кира прислонилась к его плечу, к той самой куртке из «Спортмастера» на Садовом, которую они покупали вместе, и пахла она знакомым запахом – одеколоном, чистой кожей и немножко машиной.

Было очень тихо, так тихо, как может быть только в Малаховке и никогда не бывает в Москве. Собака лаяла вдалеке и скрипели половицы, как будто по ним ходила луна.

– Сколько времени?

– Двенадцатый час. Если хочешь, спи.

– А долго ждать, как ты думаешь?

– Да мы всего полчаса ждем, – заметил он недовольно. – Тебе надоело?

– Мне завтра на работу, – напомнила Кира и зевнула.

– Я думаю, что если он придет, то скоро. Соседи как раз свет погасили. Может, он уже приехал и наблюдает.

– Ну да, – сказала Кира и опять зевнула, – приехал он, как же!..

Сергей вдруг повернул голову и поцеловал ее в макушку. Поцеловал потому, что у него не осталось никаких сил. Кира замерла. В затылке стало холодно.

– Сереж?

– Что нам делать? – спросил он и сильно притянул ее к себе, так, что она почти упала к нему на колени. – Я не знаю. А ты?

– Когда мы разводились, я тебя ненавидела, – призналась Кира, – господи, ты со мной не разговаривал много лет!

– Ты же знаешь, – сказал он, думая только о том, что она почти лежит у него на коленях, – я не умею разговаривать.

– Когда тебе надо, очень даже умеешь. Просто ты от меня устал. Я тебе надоела.

– Кира. – Он старался быть терпеливым. Чтобы отвлечься от того, что она так близко, и бедром он чувствует ее ногу, и слышит, как она пахнет, и знает, что под курткой, которую она не сняла, у нее тугой свитерок, он быстро прикинул, какой должна быть площадь зеркала, чтобы увидеть его с Луны невооруженным глазом. Такие штуки всегда ему помогали.

Он посчитал площадь и моментально о ней забыл.

– Кира, мы просто… очень разные.

– Знаю, – вздохнула она, – мама всегда говорила, что ты мне не подходишь. Что ты не человек, а вычислительная машина.