Развод и девичья фамилия

 – Как ты думаешь, можно?

– Зачем прямо сейчас? – удивилась Аллочка, которая имела совершенно определенные понятия о субординации и этикете. – Наверное, лучше утром….

– Утром это все в печать пойдет! – фыркнула Верочка. – До утра она посмотрит, а я, если надо, перепишу. Я в лужу сесть не хочу. Я хочу, чтобы у меня все было как у хорошей, грамотной журналистки. Кира, конечно, редкая сволочь, но, пока она надо мной начальник, а не я над ней, придется подстилаться.

– Почему она сволочь? – удивилась Аллочка, которой нравилась Кира – стильная, сдержанная, очень уверенная в себе, как будто отлитая из бронзы. И сын ее нравился. Он однажды заезжал в редакцию, кричал из кабинета наивным басом: «Мама!»

– Потому что она сволочь, – убежденно сказала Верочка. – Кто Костика убил? Она и убила!

Аллочка точно знала, что Костика убила не Кира .

– Зачем?

– Зачем убила? – Верочка деловито соскочила со стола и стала перед зеркалом. Воротник был не безупречен – все-таки рабочий день позади, а ей хотелось, чтобы все было безупречно и красиво. – Затем, что он был ее любовником. Ты же недавно пришла и ничего не знаешь! Наш Костенька всех на свете любил! И ее любил, а потом кинул. Ну, она, наверное, и решила его… – Верочка на секунду остановилась, чтобы снять невидимый волосок с губы. – Пристрелить. Пригласила к себе, подстерегла – и ба-бах!

– И сама подложила ему в портфель собственную записку с угрозами!

– Ну, она вполне могла не знать, что у Костика в портфеле. Может, она ему угрожала, но думала, что он записки сжигает. А он взял одну, да и не сжег!

– Глупо писать записки собственноручно, когда можно на машинке напечатать или на компьютере, – заметила Аллочка. Ей тоже хотелось вытащить зеркальце и посмотреться в него, но почему-то было стыдно Верочки.

Интересно, Леша Балабанов, донжуан редакционный, уже отправился восвояси или все еще поджидает ее? Встречаться с Лешей Аллочке совсем не хотелось. Она посмотрела на часы и вздохнула. Давно могла бы сидеть с родителями и есть потрясающе вкусный шашлык, который подают только в «Ноевом ковчеге», и отец утешал бы ее, а все беды в присутствии отца как будто теряли значительность, становились, как у Буратино, маленькими-маленькими, пустяковыми-пустяковыми.

– Теперь всем будет заправлять Хромой, – объявила Верочка и отвернулась от зеркала, – слыхала?

Аллочка пожала плечами. О Батурине она старательно не думала , как будто не разрешала себе.

– Нужно быстренько найти к нему подход. – Верочка еще раз оглянулась на себя в зеркало.