Развод и девичья фамилия

И машина какая-то улетная, не вот тебе «Запорожец»! Кроме того, я совершенно уверен, что в нашем подъезде вчера был чужой. Несмотря на Марью Семеновну.

– Какой чужой?

– Такой. У соседей собака.

Кира улыбнулась:

– Я знаю. Мася. Помнишь, она Тимку тяпнула? Мы только-только переехали, сто лет назад.

– Не помню, – ответил Сергей. Он и вправду не помнил. – Так вот, эта Мася лаяла, как бешеная. Как раз после восьми часов. Мне хозяева сказали. Еще они сказали, что у нее маразм, и она, бывает, просто так брешет, но я уверен, что вчера она не просто так брехала. Не может быть, чтобы она впала в маразм, как раз когда на лестнице… убивали Костика. Был кто-то чужой, Кира. И Мася его чувствовала.

– Но если ты говоришь, что Марья Семеновна… – начала Кира растерянно.

– Я не сыщик из сериала! – возмутился он потихоньку, чтобы не разбудить Тима. – Я сам ничего не понимаю! Есть два события, и я не знаю, имеют ли они отношение друг к другу!

– Какие… два события?

– Первое – твои бумаги в Малаховке и попытка их украсть. Второе – смерть Костика и опять твои бумаги, только у него в портфеле.

– Не бумаги, а бумага. Полстранички.

– Хорошо, полстранички. Кто знал о статье про детективы, о том, что ты пишешь от руки, о том, что рукопись у тебя на даче? Батурин, сам Костик, две эти барышни…

– Верочка Лещенко и Аллочка Зубова, – подсказала Кира, – и еще Магда Израилевна, Стас, Катя Зайцева…

– Стоп, – приказал Сергей. Кире показалось, что он вполне вошел в роль сериального сыщика, зря прибедняется, – при чем тут Магда Израилевна и Катя?

– При том, что они тоже знали, что я пишу про детективы…

– И знали, что именно на даче? – язвительно спросил Сергей. – И знали, что рукопись осталась в Малаховке, когда детективы заменили на художника, который помер?

– Сереж, при чем здесь вообще эта рукопись, если она осталась нетронутой?! Ты сам сказал, что искали явно не ее!

– Сегодня – нет, не ее. Но, черт возьми, неужели непонятно, что кто-то когда-то должен был видеть твою рукопись, читать ее, знать, о чем она, и вытащить из нее те самые полстранички! Кто и когда мог вытащить, если рукопись не уезжала из Малаховки, и даже твой Батурин получил ее по факсу?! Только тот, кто был у тебя тогда! То есть Леня Шмыгун, Верочка, Аллочка, Валентина и Батурин, который не заходил и которого никто не видел, кроме соседа!

Кира смотрела на него, и вид у нее был растерянный, как у Тима, когда Сергей пытался объяснять ему алгебру, а он очень старался понять и не понимал.

– Зачем приезжал Батурин? Почему он так с тобой и не поговорил, а постоял, покурил и уехал? А Валентина? Если она вытащила эти полстранички, значит, она застрелила Костика?! Она его едва знала! Два раза в жизни видела! Или мы чего-то про нее не знаем?! А Леночка с Машенькой?

– Аллочка с Верочкой.

– Да.