Девятный Спас

Эх, не поспели. Выскочила на дорогу черная тень. Страшный голос проорал:

Как назло, полыхнула зарница — будто нарочно, разбойнику в помощь.

Он бежал сзади, близко. В одной руке сабля, в другой пистоль.

А может, наоборот, только зарница мальчиков и спасла. Кабы не она, не стал бы Боярин в темноте зря пулю переводить. Догнал бы да иссёк клинком. Ныне же остановился, вскинул огненное оружье, прицелился прямо в возницу.

— Матушка! — взвизгнул Алёшка, воззвав то ли к попадье-покойнице, которую не помнил, то ли к Богородице.

И маменька, а может, Матерь Небесная, заступилась за сироту. Щёлкнул пистоль, а выстрелить не выстрелил. Видно, от дождя порох отсырел. Или фитиль перекосило. Ну, а когда лиходей отшвырнув бесполезную железяку, вновь догонять кинулся, тут уж поздно было. Кони, родимые, наконец на разгон пошли. Им на четырех ногах ловчей, чем разбойнику на двух, по скользкому. Лёшка толкнул локтем друга.

Сзади из темноты донеслось:

— Яха, коней из колымаги выпрягай! Быстрей, мать твою, быстрей!

Догонять будут. Илья вырвал кнут, оставив товарищу вожжи. Принялся нахлёстывать сам.

Телегу кидало по мокрой, заросшей травами дороге, из стороны в сторону.

— Не туда едем! — крикнул вдруг Илья. — Надо было к деревне, а ты назад к мельне повернул!

— Сам бы поворачивал. До того ль было?

Ильша оборотился к охающей женщине.

— Боярыня, или как тебя, вылезать надо, в лесу прятаться! Верхие, они нас живо догонят.

Но та была совсем без ума, ничего не слышала, не понимала. Только вскрикивала при каждом толчке. Делать нечего, Илья её непочтительно тряхнул за плечо.

— Ты кто будешь? Откуда?

Она захлопала глазами, будто только что проснулась.

— Княгиня Милославская. Из Сагдеева.

— Это за рекой которое?

Мальчики переглянулись.

— До плотины доскачем, там повозку бросим, пеши перебежим, — сказал Илья. — Дальше, тово-етова, лесом. Вёрст пять, думаю, будет.

— Лучше она, чем те…

По Алёшкиному, это еще поглядеть, где оно лучше — в волчьих зубах, иль у черта в когтях, но спорить было нечего. Как выйдет, так и выйдет. Прежде реки бы не догнали.

— Скачут! — схватил за руку Илья. Сквозь лязг и скрип телеги, сквозь лошадиный храп сзади донёсся заполошный топот копыт. — Наддай, родимые!

Вот уж и деревья расступились, и вода шумит, но ясно, что перебежать на ту сторону, да с квелой бабой, да с люлькой не получится. Как раз посреди реки застигнут.

— Что делать?! — бросил вожжи Алёшка.

— Держись крепче. И ты, боярыня. — Илья взял поводья сам, погнал телегу вперед, где над проломом торчали щелястые доски.

— А-а-а-а! — завопил попович, размашисто крестясь от лба до пупа.

Было б истинное чудо Господне, вроде прохождения евреев сквозь Чермное море, если бы тяжелая телега перенеслась на ту сторону по шаткому, дырявому настилу.