Девятный Спас

Даже коли оно некрасивое, то будучи открыто взглядам, всё равно станет лучше. Если же мужчина и хорош, и красив, как Митя, получится одно заглядение.

Не удержавшись, она поцеловала Никитина в новорождённую щёку.

— Ошиблась я насчёт святого Димитрия. Это его у нас на иконах с бородой пишут, по-русски. Однако он был патриций, а римляне лица брили. Значит, теперь ты как раз и стал вылитый стратиг солунский.

Она бережно собрала снятые волосы, завернула в лоскут и отдала ему, чтобы собственноручно закопал в землю. Всякому известно, что состриженные волосы и ногти нужно оберегать от чужих — не дай Боже попадут к лихому человеку, и наведёт порчу.

После бритья, а особенно после поцелуя Никитин пошатывался, как пьяный. Смотрел на княжну так, словно ничего не понимал.

— Сколько счастлива будет дева, к которой ты посватаешься, — молвила Василиса, любуясь на офицера.

Сказано было не без лукавства. Что на это ответит молодой человек, она, конечно, догадывалась, но удержаться не смогла. Очень уж Митя был пригож свежебритый, в своём красном мундире.

Ни дева, ни её кавалер, во все глаза смотревшие друг на друга, не услышали, как в соседней комнате раздался деревянный скрип, простучали шаги. Дверь без стука распахнулась.

— Ты, верно, и есть господин прапорщик Микитенко, — раздался писклявый голос, от которого Дмитрий и Василиса вздрогнули. — Я сержант Журавлёв. Прислан за тобою. Десятников арестовывать мне не велено. Их возьмут вместе с прочими ночью, у Преображенского. Мне же приказано быть с тобою.

Что он говорил про каких-то десятников, Василиса не поняла. Удивило её другое.

— А откуда ты знал, где Дмитрия Ларионовича искать? — спросила она, прижимая к носу надушенный платочек — от Журавлёва несло, как от помойной ямы.

— Начальник сказал. Ступай-де ко мне домой, там его и найдёшь.

Княжна от этих слов призадумалась, Никитин нахмурился.

— Мне говорили, ты бородат, — безо всякого почтения к офицерскому чину сказал Журавлёв, вглядываясь в лицо Дмитрия.

— Сбрил, — коротко ответил тот. — Прощай, Василиса Матвеевна. Пойду я.

— Ну и правильно, — снова встрял невежа-сержант. — Чего полста рублей на ветер пускать?

А сам глазами шмыгнул и на бритву, и на снятое полотенце. Оловянные глаза чуть сощурились, несоразмерно короткие ручки потёрли одна другую.

— Скажи, прапорщик, не бывал ли ты прежде в Москве? Сдаётся мне, видел я тебя где-то.

Но Дмитрий не был расположен болтать пустое с нижним чином.

Он низко поклонился хозяйке и вышел, а развязному сержанту сухо бросил:

Потом Василиса маялась одна, не находила себе места. В полдень не выдержала, послала дворового мужика в Преображёнку справиться, что там Пётр Автономович. Мужик вернулся ни с чем.