Девятный Спас

Лампа, упав, разлила лужицу горящего масла, которое зашипело и погасло, но на земле стоял фонарь, и этого света для прицела было довольно. В плечо? В ногу?

Дуло качнулось кверху, книзу. Ударил выстрел. От кремнёвого замка полетели искры, из ствола пук огня.

Пятидесятник зарычал, но устоял и даже не споткнулся. Знать, пуля не задела кости, пробуровила одну плоть. От такой раны Алёше прок был никакой — всё равно, что бешеного быка кнутом ожечь.

Увернувшись от пудового кулака, со свистом рассекшего воздух над самым ухом, гвардии прапорщик со всего маху ударил врага, как давеча ганноверца — рукояткой в висок. Однако голиафу это было вроде комариного укуса, даже не покачнулся. Двинул локтем — и Попова отшвырнуло к самой стене. Оно, может, и к лучшему. Образовался простор, чтоб выдернуть из ножен шпагу, а с шпагой в руке Алёше хоть быка подавай, хоть медведя — не страшно.

Только и Фрол был не дурак с голыми руками на клинок лезть. Он сбил ногой фонарь, и в подземелье стало темным темно.

Алексей стоял, прижавшись спиной к шитой досками стене и держал шпагу наготове.

Что-то шуршало во мраке, но рядом или поодаль, было не разобрать — до того стучало в ушах от сердечного биенья.

На всякий случай гвардии прапорщик сделал несколько низких рубящих ударов, чтоб подрубить супротивника под колени, ежели подкрадывается. Сталь рассекала пустой воздух.

— Отсюда тебе всё одно никуда не деться, — сказал невидимому врагу Алёша. — Только зря увечье претерпишь. Я тебе руки-ноги поколю, но возьму живьём. Зажигай фонарь.

А шорохов больше не было. Тишина.

Злохитрый Фролка поступил единственно разумным образом: съёжился где-нибудь, дыхание затаил и ждёт, когда преображенец вплотную подсунется. Тогда шпага ему не поможет, а нож у стрельца, поди, тоже имеется. Хоть он и без ножа, одним кулаком насмерть уложит…

Однако в нерешительности Попов пробыл недолго, ум у него был сметливый. Где тут сено-то было навалено? Вот оно, рядышком. Зажав шпагу подбородком так, чтоб эфес был поближе к кисти, Алёша достал кресало с кремнем, нагнулся и высек искру прямо на сухую траву. Повезло — огонь взялся сразу же. Попов отпрыгнул в сторону и выставил перед собой клинок.

Никто на него из тьмы не бросился. Пламя разгорелось так быстро, что в считанные мгновения никакой тьмы не осталось, весь склеп озарился лучше, чем давеча от фонаря и лампы. Только Быка в подземелье не было! Валялся перевёрнутый стол, под дырой колодца лежал оглушённый Штрозак, пятидесятника же след простыл.

Алёша не верил собственным глазам. Заколдованный он, что ли, этот Фрол? С колокольни ещё ладно, но из-под земли-то как можно испариться?

Лестница как висела, так и висит. Да и слышно было бы, если бы стрелец по ней полез…

Рука сама поднялась сотворить крестное знамение.