Девятный Спас

Экипаж стоял у ворот не самого большого и богатого из теремов, но зато тут, кажется, жили: из трубы тянулся дымок, за изгородью слышались голоса, ржала лошадь.

Дубовый забор, резные столбы, поверху — гипсовые Марс и Юнона, запоминал Алексей. Чьё владение, выяснить будет не трудно.

Дописав, Штрозак отправил кучера отнести дощечку в дом. Кому, Попов не слышал, потому что осторожный ганноверец высунулся из окна и говорил шёпотом.

— А каково ваше мнение о короле шведском? — спросил он, как ни в чём не бывало, снова оборотившись к Алексею. — Вы наверняка видывали его в лагере. Что он? Вправду очень прост и даже не носит парика?

Карла XII гвардии прапорщик не раз видел ещё во времена тайной службы в Стокгольме, так что вопросом не смутился.

— Король похож на молодого петушка. Такой же скорый, вертлявый, с хохолком на голове. Лицом нехорош, а одевается, как придётся. Мне доводилось наблюдать, как он скачет на лошади в одной рубашке с открытым воротом.

— У великих всегда бывают странности. — Штрозак сделал почтительную гримасу и закатил глаза кверху. — А Карл, безусловно, великий монарх.

Алёша не удержался — высказал, что в самом деле думал о шведском короле:

— Великий монарх не суётся в гущу боя без крайней необходимости. Ибо понимает, сколь высока ответственность, возложенная на него судьбой. Карл же превосходный боевой генерал. Он выиграет сто баталий, а войну проиграет. Потому что петушок прыгать прыгает, да высоко не взлетает.

Посольский секретарь выслушал это суждение с интересом, но за Карла не обиделся. Наоборот, Попову показалось, что немцу подобная оценка по душе.

— Очень любопытно, — задумчиво протянул Штрозак. — И совпадает с мнением…

Жалко, умолк, не договорил, с чьим. Посланника Витворта? Джеффрейса? Или какой-нибудь более высокой особы?

Ещё бы англичанам с австрийцами не мечтать о таком союзнике! Он будет рваться в бой и таскать для них каштаны из огня, а пожинать плоды своих побед предоставит союзникам, ибо жаждет лишь славы и приключений. Злосчастна держава, которой владеет государь, одержимый похотью славолюбия…

Вернулся кучер, показав жестом, что поручение выполнено, и через самое короткое время на улицу из ворот вышел человек, в которого Алексей так и впился взглядом. Это и есть главный заговорщик?

Человек был высок, с суровым лицом, которое казалось ещё мрачней из-за чёрной повязки, закрывавшей один глаз. Одет незнакомец был в тёмно-коричневый кафтан, такого же цвета кюлоты, полосатые чулки и грубые башмаки с пряжками. Из-под треуголки свисали полуседые космы. По одежде — то ли лекарь, то ли дворецкий, только больно уж важен. Не ряженый ли?

Удивительней всего было, что одноглазый держал в руке фонарь с толстой незажжённой свечой.