Девиантный Король

— Как долго я была в отключке? — я спрашиваю.

— Около двух часов.

— И что ты делал все это время?

— Наблюдал за тобой.

Наблюдал за тобой.

Будь он проклят, и как легко он может говорить подобные вещи. Если бы это была я, я бы никогда в этом не призналась.

Когда я молчу, он скользит своими металлическими глазами по моему телу, и, хотя оно покрыто пузырьками, кажется, что он видит сквозь них.

— Я также просматривал твой Инстаграм.

Я сглатываю.

— Ты просматривал мой Инстаграм?

Он наклоняет голову набок.

— Как думаешь, почему я подписан на тебя?

Я всегда думала, что это какой-то метод запугивания, не то чтобы он на самом деле серьезно относился к следующему фактору.

— Кстати, ты все еще не подписалась на меня в ответ, — говорит он, будто я об этом забыла.

— Так зачем ты просматриваешь мой профиль? — я отклоняюсь.

Он пожимает плечами.

— Чтобы посмотреть, что ты задумала.

— То есть ты преследуешь меня?

Он ухмыляется.

— Я предпочитаю расспрашивать.

Я брызгаю водой в его сторону.

— Ты неизлечим.

— Мне любопытно... — он замолкает. — Почему ты никогда не публикуешь свое лицо?

— Что?

— У тебя есть фотографии еды, живописных пейзажей, твоих тети и дяди, Рид и ее брата, но никогда твоего лица. Единственные фотографии сделаны сзади или сбоку. Нет ни одного снимка, на котором ты смотришь в камеру. Как будто ты этого боишься.

Я поднимаю плечо.

— Не все из нас любят внимание.

— Хм. Почему я чувствую, что это не про тебя?

Когда я не отвечаю, он поворачивается, убираю шампунь.

Я задыхаюсь, звук прерывает льющуюся каскадом воду.

Порезы.

У Эйдена два пореза на спине. Они выцвели на его загорелой коже, и, наверное, поэтому я не замечала их раньше.

Что с тобой случилось?

Вопрос вертится у меня на кончике языка, когда Эйден медленно поворачивается ко мне лицом. Темнота в его глазах пронзает меня, как тысяча игл.

Как будто он сражается с демонами — и они побеждают.

Выражение исчезает так же быстро, как и появилось. Его бесстрастное лицо стирает любые эмоции.

— Тебе, должно быть, больно. — он заходит за ванну и скрывается из виду. — Читал, что теплые ванны помогают.

— Эйден...

Мой голос застревает в горле, я не знаю, что сказать. Шрамы кажутся глубокими и старыми. Должно быть, они чертовски причиняли боли, когда он впервые их получил.

И тут меня осеняет.

Эти отметины, должно быть, и являются причиной того, что Эйден такая социальная аномалия. Должно быть, это было жестокое обращение. Это так похоже на жестокое обращение.

Что-то внутри меня меняется, и красная, горячая ярость проносится по венам. Потребность причинить боль тому, кто сделал это с Эйденом, захлестывает меня, как непреодолимое желание.

Я хочу убить их.

Эйден ничего не говорит, просто моет мне волосы шампунем. Его пальцы скользят по моей голове, массируя ее.