Окаянные девяностые

А сегодня в местной газете «Салдинский рабочий» под убийственным названием «Оптом и в розницу» появилась очередная злобная статейка местного борца с мафией Вениамина Цепляева. Зарвавшийся щелкопер позволил себе обвинить его — Николая Салмыкова — отца и кормильца города, а вместе с ним уважаемую в деловом мире компанию «Глобал Шипинг» в мошенничестве и воровстве титана.

«Пора кончать с Цепляевым! Надо сказать Раздольнову, чтобы укоротил язык негодяю!» — с этой мыслью Салмыков поднимался к себе в кабинет.

Шелест газет в коридорах и на лестнице, приглушенный шепоток за спиной сопровождали его до самого кабинета. В управлении кто-то с осуждением, а большинство с тихим злорадством обсуждали статью Цепляева. Кипя от гнева, Салмыков ворвался в приемную. Там уже находились Крошков и Тишковский, на обоих не было лица. Полоснув по ним разъяренным взглядом, он прорычал:

— Чего тут мнетесь? Делать вам больше нечего, как обивать у меня пороги!

Крошков, переступив с ноги на ногу, решился сказать:

— Николай Константинович, у нас ЧП.

— Чег-о?! Какое еще ЧП?

— Контрразведка и милиция задержали вагон с титаном.

— Какой вагон?!.. Какая еще контрразведка?!.. Как посмели?!

— Вагон чужой, какого-то «ЛиКа», а титан наш, — срывающимся голосом доложил Крошков.

— С чего ты взял, что металл наш?

— Я только что оттуда.

— Со станции ракетной дивизии «Лесная поляна».

— Дивизии? А какое отношение она имеет к нашему титану?

— Не знаю, Николай Константинович, но титан точно наш, декабрьская плавка. Своими глазами видел, ума не приложу, как он там оказался?

— Поздно прикладывать, если его нет! — сорвался на крик Салмыков и набросился на Тишковского. — А ты что скажешь?

— Это какое-то недоразумение, Николай Константинович. По договору с ООО «ЛиК» мы должны были отгрузить в его адрес титановые отходы. На этот счет есть документы… — Тишковский трясущимися руками открыл папку и принялся ворошить бумаги.

— Оставь, мне некогда возиться с твоими бумажками! — отмахнулся Салмыков и потребовал: — Металл вернуть! Нарушителей наказать!

Хлопнув дверью, он скрылся в кабинете и, швырнув пальто на кресло, потянулся к графину с водой. В горле драло, как при ангине, а сердце отозвалось тупой, ноющей болью, короткий отдых в Италии восстановил силы, но, как оказалось, ненадолго. Давали о себе знать нервотрепка и годы. Выпив воды и ослабив галстук, Салмыков прилег на диван и попытался взять себя в руки.

«Спокойно, Коля! Перестань накручивать себя! С Татьяной рано или поздно все рассосется. Псы Раздольнова порвут Цепляева. Негодяй, наконец, перестанет тявкать. Объединение худо-бедно выбралось из сентябрьского провала. Продажи набирают обороты.