Девчуля для братвы

 — Все скромненькой прикидывалась! Фу-ты, ну-ты, ножки гнуты! А тут явилась, как шлюпка привокзальная! Алекс вон от нее весь вечер не отходит! А я так надеялась, что мы с ним сегодня хоть разочек потанцуем… Теперь понятно, кто эта Улька Рудная на самом деле — подстилка дешевая! И на шубу эту дорогущую она насосала!

— У Ильяса Рахматулина и насосала! — подпела злющая, как черт, Элина Жубанова. — Игорек с нее тоже глаз не сводит! Хотя сам тогда над ней же и смеялся! И платье это ей совсем не идет! Как дешевка вульгарная выглядит!

— Я видела лейбл, — неуверенно вставила Бочкарева. — Написано «Гинза Танака»…

На подоле платья действительно был крошечный черный ярлычок с такой надписью. Я понятия не имела, что это значит. Хотела вообще его отпороть, но потом подумала, что и так сойдет.

— Это не может быть настоящее платье от самого Танаки! — судя по голосу, змеей взвилась Жубанова. — Подделка! Обычная подделка под бренд!

Остальные хором ее поддержали. Моя внешность подверглась детальнейшему разбору. Какими только эпитетами меня не награждали!

Неужели я действительно выгляжу, как… как…

Слезы душили меня, а Вольф по-прежнему был вне зоны доступа.

Едва дождавшись, когда добрые коллеги вдоволь позлословят на мой счет, я вернулась в зал за палантином, а потом направилась к выходу.

Пусть Роман лишает меня премии, а может даже и уволить! Не могу больше находиться в этом гадюшнике!

В конце концов, я развелась — так пусть еще и работы лишусь. Сгорел сарай — гори и хата.

— Сто-я-я-я-ять!

Задорно танцующий под Верку Сердючку Роман Евгеньевич ловко поймал меня и утянул на танцпол.

— Далеко ли собралась, Ульяша?

— Мне домой пора. Спасибо за приятный вечер. Вы веселитесь, а я пойду…

— Да ты и часа не побыла! — возмутился Роман. — Мы тут, значит, всем коллективом сплочаемся, даже Комарова пришла! А у нее месячный ребенок! Все могут, одна Рудная не может!

И он буквально-таки толкнул меня на лихо отплясывающего Алекса, вокруг которого ненавязчиво крутилась Вавилова. Тот меня поймал и облапал при этом, после чего мне удалось вырваться и припустить, наконец, к гардеробу.

В распахнутой шубе я вылетела на мороз, но мне было наплевать. Лишь бы подальше отсюда!

Забавно — с работой получается то же самое, что и с Глебом. Я так рвалась, буквально отвоевывала себе право на нее ходить у Вольфа.

А ради чего? Ради такого свинского отношения?

— Ульяна! Ульяна! Постой! Подожди!

Алекс Вишневецкий выскочил за мной в одном костюме.

— Что, уже уходишь? Какая жалость! А я рассчитывал еще с тобой… потанцевать!

— Потанцуешь с кем-нибудь другим… Я… Мне пора…

Господи, вот что я мямлю? Почему не могу ответить грубо, окоротить?

— С други-и-и-м? Ты в своем уме, Рудная? Там одни страшилы остались.