Девчуля для братвы

— Этот Ильяс… Кто он такой?

Я чувствовала, что ответа на свой вопрос не получу. Но удержаться от него не могла.

— Мы вместе выросли, — отозвался Вольф. — Почти что мой названный брат.

Абсолютно без каких-либо эмоций.

— Для брата он не выглядел особо дружелюбным, — пробормотала я.

Обращалась я не к нему. Просто мысль вслух.

— Со мной — да. В отличие от тебя.

Его взгляд снова стал физически, ощутимо тяжелым. Я думала, что атмосфера хоть немного разрядилась, но, кажется, я сильно ошибалась.

— Я бы так не сказала! — выпалила я. — Ваш брат назвал меня продажной девушкой! Причем не один раз!

— Поверь, для такого подонка, как он, Ильяс удивительно хорошо о тебе отозвался, Ульяна.

Я нахмурилась, и вдруг поймала себя на мысли, что в устах этого жесткого человека мое имя прозвучало неожиданно мягко и напевно. Как музыка.

Меня редко кто называл полным именем. Вернее, вообще никто. Всё Улька да Улька. Глеб в последнее время называл Улиточкой вместо Бэби. Он вообще мастер придумывать прозвища. Мне страшно это нравилось — казалось таким оригинальным и милым.

Но сейчас вспоминать про Улиточку почему-то было противно.

Вольф откинулся в кресле, не сводя с меня пристального взгляда. И тут я некстати вспомнила, что стою в дверях босиком и замотанная в черное полотенце. Конечно, оно было очень большим и мягким, но под ним на мне ничего не было.

Совершенно ничего.

Я и рада бы была натянуть свое нижнее белье, чтоб не разгуливать по его дому без оного. Но дело в том, что пока что я мылась в душе, то постирала свои трусики и бюстгальтер. А потом аккуратненько повесила сушиться в самый низ сушилки, прикрыв свисающим с нее полотенцем, тоже черным.

Вот что мне еще было с ним делать?! Бросить в корзину для грязного белья?

Авось, он не заметит.

Как же все это глупо!

Глупо и неправильно. Я в чужой квартире, с чужим мужчиной, от которого полностью завишу.

Стою перед ним, практически обнаженная, и не могу сдвинуться с места — как кролик перед удавом.

А он смотрит так, что дрожат коленки. Ни один мужчина на меня никогда так не смотрел. Никогда.

— Так что там Рахматулин болтал про стриптиз? — вкрадчиво поинтересовался Вольф.

Он поднялся. Медленно надвигался на меня.

Так же медленно я отступала назад.

— Разумеется, никакого стриптиза не было, — прошептала. — Что за глупости?

Но дальше отступать было некуда — я уперлась бедром в каменную столешницу большой черной кухни.

— Ты должна держаться от него подальше, — проговорил он, подходя ко мне ближе.

Еще несколько шагов, о господи!

— Почему вы указываете мне, что я должна делать? — воскликнула я.

— Потому что я так хочу. И потому, что это в твоих интересах, малышка.

— Не подходите!"

"Бесполезно. Вольф прямо передо мной. Слишком близко.

Глупая.