Девчуля для братвы

Все время лишь только отталкивала.

А когда во мне вдруг появился росточек этого намерения… Попробовать…

Потеряла его навсегда, даже не ощутив — что это… Когда мужчина так тебя желает. Не ощутив эту страсть сполна. Не насладившись ею.

Он наверняка думает, что я с Ильясом… Такие, как Владимир, не прощают ошибок.

Как бы он не любил меня. Как ни тянулся ко мне. Есть вещи, которые не забываются.

Есть вещи, которые простить нельзя…

Часы на мобильнике показали двенадцать ноль-ноль и я глотнула спрайта из бутылочки — за народившийся год.

Говорят, как его встретишь, так и проведешь.

Похоже, мне суждено провести его вот так… В пронизывающей горечи и щемящем одиночестве."

"А он, наверное, завтра-послезавтра уже будет в Африке. Я специально посмотрела, Кимберли — алмазодобывающий город в Южно-Африканской Республике. Звучит, как чудо. Как какое-то приключение.

И Камиль Рахматулин прав — если кому и под силу разобраться в том, что там происходит, то только Вольфу.

Наверное, надо радоваться, что все так получилось. Как я, в общем-то, и хотела. Он уедет далеко-далеко и, должно быть, забудет обо мне…

А мне останется какое-то свербящее в груди чувство, которому я не могу найти названия…

В Возогорах было на удивление тихо. Я сошла на станции, а электричка поехала дальше — в заснеженную ночь… И мне вдруг почему-то захотелось уехать отсюда вместе с ней.

Странное и недоброе предчувствие охватило меня, но я не придала ему значения. Списала на усталость и дурное настроение.

В Возогорах, что славились своим знаменитым молочным комбинатом, было на удивление тихо.

Для новогодней ночи — прямо и вовсе как-то подозрительно. Обычно на селе гулянья. А тут — свет в нескольких зашторенных окошках и тишина. Лишь только тоскливо и как-то по-странному дико выли собаки.

А, может, и не собаки вовсе?

Может, волки?

Да нет… Нет, конечно…

— Пять косарей до Ларюшино, — объявил хмурый таксующий дедок и хотел поднять стекло машины, но я задержала его рукой в варежке.

— Годится.

Заломил он, конечно, знатно, но у меня не было ни желания, ни сил торговаться. В голову даже услужливо полезли всякие нехорошие мысли про маньяков. Например, которых ловили в одном всем известном сериале с центрального канала, который был у всех на устах.

Но я наглядно знала этого дядечку, он был из возогорских старожилов. Потому и села к нему в машину. Вот заодно и потрачу последние денежки, что Роман Евгеньевич ссудил мне при расчете с работы.

Да, я уволилась из «Улыбки праздника». В городе больше меня ничего не держит.

— Что-то настроение у вас не новогоднее, — не удержалась я, когда обшарпанная девятка тронулась с места.

— Да какое тут настроение, когда такой беспредел творится… — махнул рукой водитель, которого, как я припомнила, звали Митричем.