Девчонки, я приехал!

 – Кажется, всё горячее и горячее становится! А за окнами, между прочим, давно уже осень!

Конструкторша отличалась от всех остальных сотрудников КБ, молодых, шумных, курящих, полных энтузиазма и боевого задора. Они делали великое дело – для Родины, для народа! – строили атомный ледокол, почти не спали и не ели, выполняли заказы досрочно, успевали выпускать стенгазету и сочинять в неё смешные стихи, а конструкторша делала им одолжение, приходя вовремя на работу и покидая рабочее место в ту же секунду, когда начинал звонить звонок. Она была ленинградка, кажется, дочь заведующего кафедрой в каком-то втузе, особа утончённая, посещавшая по выходным филармонию. Поговаривали, что конструкторша положила глаз на Сергея Ильича, даром что тот в опале!.. Конструкторша была красавица – полная, томная, неторопливая, причёску носила «Карла Доннер».

– Ниночка, ты что-то имеешь против горячего времени? – осведомился Борис Смирнов, не поднимая глаз от вороха «синек». Подражая начальнику, он теперь использовал под черновики исключительно «синьки».

– Я не люблю жару, Боречка, – помедлив, ответила Нина. – Мы летом с папой были в Паланге, вот где красивая местность!.. И удачный климат.

– Местность? – переспросил Борис. – Климат удачный?

– Весьма, – подтвердила Нина. – У меня очень тонкая кожа, в Крыму я каждой год сгораю, а в Паланге совершенно не сгорела, вообще!

– Прекрасно, – из-за своего кульмана выглянул Лёва Лифшиц и поправил очки. – Как хорошо, Ниночка, что тебе удалось не сгореть в Паланге!.. А я летом собирался съездить к своим в Себеж, но пришлось гореть на работе!

Тут только конструкторша сообразила, что инженеры над ней смеются, и надулась.

– Где всё-таки Сергей Ильич?

– Если не в Москве, – опять выглянул Лёва, – значит, в механосборочном! Или у сварщиков. Или у двигателистов.

– Или на стапеле, – подсказал Борис.

– Мне бы у него чертёж подписать…

– Всем бы у него чертёж подписать, – из-за кульмана сказал Лёва.

– А правда, что вашего Сергея Ильича собираются с работы снимать? – спросила Нина безмятежно. – Чуть не вредителем объявили! Правда это?

– Враньё и провокация, – отрезал Борис. – Дай срок, разберутся, ещё прощения просить станут!

– Кто станет просить прощения?

– Кто, кто! Кто оклеветал, тот и станет просить!

Нина вздохнула:

– Какой же ты наивный, Борька! Всё у тебя просто – разберутся, прощения попросят! А если из партии турнут? Тогда пропала жизнь!

– Никто его не турнёт! Он знаешь какой инженер?! Знаешь, какой ум?! Знания какие!

– Да кому нужны его знания? – не унималась Нина. – Знаний у нас у всех хватает! Если уж за него взялись, значит, есть причина! Проработки просто так не устраивают!

– Всё, хорош, – распорядился Борис на правах начальника отдела. – Ты лучше свой узел дочерти.