Дрянная девчонка в Академии

Зверь довольно пыхтел, изредка пофыркивали лошади, пахло сухой травой. На время мне даже удалось забыть о проблемах, все эти звуки и запахи убаюкивали.

Но уединение вскоре нарушили.

— Бладерс, к ректору. — Одна из старост заглянула внутрь, нашла меня взглядом и тут же отпрянула, словно всерьез опасалась, что я вцеплюсь ей в волосы.

Видеть Эдитту не хотелось, но она же не угомонится… Пришлось вставать, отряхиваться от налипших травинок, прощаться с Монстриком и идти к особняку.

— Можешь не провожать, я дорогу помню, — бросила по пути девчонке.

Хотела еще зубами клацнуть, а то смотрит на меня так, будто боится, что покусаю и заражу какой-нибудь гадостью, но сдержалась. Жаль будет ее разочаровывать, но мой характер таким простым способом не передается.

Эдитта дожидалась в кабинете. При моем появлении она встала из-за стола и улыбнулась.

Я вошла, не говоря ни слова, уселась напротив нее.

Минуту мы буравили друг друга взглядами.

— Согласна, мы должны были тебе все рассказать, — сдалась первой госпожа ректор. — Прости.

— Не прощаю. Можно идти?

В ответ на вызывающие слова она только улыбнулась, устроилась поудобнее на своем месте и немного нервно побарабанила пальчиками по одной из папок, лежащих на столе."

"— Знаешь, когда Леонелла только приехала сюда, она вела себя точно так же: злилась, капризничала, цепляла всех, жутко задирала нос и утверждала, что не хочет быть магиней. Она собиралась познакомиться с кем-нибудь из родовитых магов, выйти за него замуж и наслаждаться жизнью, — пустилась в воспоминания женщина.

Невольно я напряглась. Когда разговор начинается аккуратно и издалека, ничего хорошего не жди.

— Вообще-то, именно так все и случилось, — напомнила я.

Но Эдитта не согласилась.

— Не совсем, — тонкие длинные пальцы с неярким маникюром торопливо перебирали документы, коих здесь было предостаточно, но женщина на них не смотрела. — В первый год ей было нелегко, учеба не давалась, поведение не вписывалось ни в какие рамки, даже вопрос об отчислении стоял. Но мы с Тайс уже тогда стали ее подругами. А потом она начала меняться: перестала задираться и важничать, многие полюбили ее.

— Милая сказка, — я словно одолжила у Летты ее колючки. — И зачем вы мне ее рассказываете?

— Маркус надеялся, что с тобой тоже так будет, — ректор покровительственно взглянула на меня и вздохнула. — Ты даже не представляешь себе, насколько вы похожи…

Несмотря на то, что говорила в основном Эдитта, а я только изредка отпускала едкие реплики, разговор был тяжелым. Я чувствовала себя отрезом не слишком качественной ткани, перевернутым изнанкой кверху. На лицевой стороне было все красиво, а тут… не идеально: нитки торчат во все стороны, попадаются кривые петельки. Хотелось подняться и убежать.