Провинциальная девчонка

Такая сильная женщина, почему же не смогла защитить себя? А вдруг она любит его… о Господи, что, если это так и есть?

Невероятно. Любовь не может прийти так скоро… или может?

Мишель была так занята собственными тревожными мыслями, что не заметила, как он подошел к ней.

– Выглядишь так, словно потеряла лучшего друга. Пойдем потанцуем?

Уходи и дай мне упиться жалостью к себе.

Тео выудил из кармана четвертак, бросил в автомат, велел ей выбирать, и Мишель немедленно нажала клавишу А-1.

Заиграла музыка, но лишь когда он обнял ее, Мишель поняла, какую ошибку сделала. В ее теперешнем уязвимом состоянии полной беззащитности и жалости к себе не хватало только его прикосновений.

– Ты неподатливая, как бревно. Расслабься, – прошептал он.

Он осторожно пригнул ее голову и притягивал к себе, пока не прижался всем телом. О черт! Огромная, огромная ошибка. Но теперь уже слишком поздно.

Она прильнула к нему и обняла за шею.

– Что-то знакомое… но не помню, что именно. Я не часто слушаю западную музыку кантри.

– Это Уилли Нелсон поет «Синеглазка плачет под дождем».

Он скользил губами по ее шее, доводя до безумия.

– Чудесная песня. Мне нравится.

Мишель пыталась отстраниться, но Тео не давал.

– Это грустная песня, – возразила она, поеживаясь от враждебности собственного тона.

Они медленно покачивались в ритме с музыкой.

– Очень старая история, – объяснила Мишель.

Он поцеловал чувствительное местечко чуть ниже уха, и у нее по спине пошли мурашки. Она затрепетала. Он наверняка знает, что делает с ней! Ох, она и вправду как глина в его руках.

– О женщине, которая влюбилась, а он ее покинул, и она…

– Дай мне угадать… плачет под дождем?

Похоже, он едва сдерживал смех. Его ладонь осторожно гладила ее спину.

– Это всего лишь песня, – поспешно добавила Мишель. – Мне всегда казалось, что дело было именно так. А может, все наоборот: она так счастлива избавиться от него, что это слезы радости.

Мишель придвинулась ближе, задумчиво растирая ладонью его затылок.

– Тебе вообще-то лучше немедленно перестать.

– Тебе не нравится? – пробормотала она, гладя его волосы. – Очень. Поэтому и прошу тебя остановиться.

Ничего, в эту игру всегда могут играть двое. И она вполне способна довести его до безумия. При одной мысли о столь великолепной возможности у нее даже голова закружилась. Теперь ей море по колено!

– Итак, ты не хочешь, чтобы я это делала? – шепотом уточнила она, целуя жилку, бившуюся у основания шеи.

– Мишель, предупреждаю, дело кончится плохо. В эту игру всегда могут играть двое!

Неужели он разгадал, о чем она думает?

– Какую игру? – с невинным видом осведомилась она и снова поцеловала его в шею, щекоча при этом языком. Сегодня она на все готова. Все равно отец ушел на кухню, а остальные не обращают на них внимания.