Дева в саду

Это был звездный час Дженни – но только лишь неистощимо бодрый Уилки приступился к ней с большим чувством и знанием дела, как к верещанию струн, бульканью лютни, уханью бутылок и приглушенным вскрикам и смеху осаждаемой Бесс Трокмортон добавился новый звук. Он донесся издалека, из-за угла здания – что-то вроде грома и верезга железного обруча, который ребенок волочит по гравию. И шаги. Быстрые и ровные шаги, словно на марше. Между Астреей в красивой позе и отороченным мехом бароном Веруламом[304] воинственно просунулся передок детской коляски, отчаянно нуждающейся в смазке. Вслед за коляской возник Джеффри Перри. Он остановился в золотом свете, направленном на плеяд, сквозь роговые очки подслеповато высмотрел супругу и направился к ней – в идеально отглаженном сером костюме, с подозрительно спокойной улыбкой.

– С меня хватит, – благожелательно заявил он, как-то мимоходом вынимая руку Уилки из корсажа жены. – Я и так сделал больше, чем должен, а теперь довольно. Ты можешь сейчас вернуться домой либо забрать своего ребенка. А меня ждут дела. Я, представь себе, научный работник и не собираюсь больше петь колыбельные. Ты должна вернуться домой или устроить все как-то иначе. Я достаточно ясно выразился?

– Ты выставляешь себя дураком, – сказала Дженни. – Неужели не ясно, что я не могу сейчас вернуться, у нас генеральная репетиция. И ты не можешь…

– Еще как могу!

Во гневе человек всегда отчасти комичен. Фредерика громко фыркнула. В кустах кое-где захихикали мальчишки.

Джеффри посдергивал одеяльца и явил на свет божий Томаса, который немедленно и густо заревел. Лица отца и сына сделались пунцовыми.

– И вот так он постоянно, – сказал Джеффри. Томас извивался и завывал. – Ну что, ты идешь?

– Естественно, нет. – Дженни обернулась к Кроу, потом перевела взгляд на Уилки и прекрасно равнодушную Антею Уорбертон. На Александра смотреть боялась. Уилки и Кроу широко улыбались, как показалось ей, с чисто мужским злорадством.

– Ну что ж, – столь же благодушно ответствовал Джеффри, – тогда мы поступим следующим образом.

Он легонько подкинул Томаса вверх, а потом сильно и точно швырнул его через всю сцену к Дженни. Дженни кое-как схватила малыша, задыхаясь и пошатываясь, прижала его к груди. Томас, которому нечем стало дышать, яростно заелозил и заревел еще пуще, из пунцового став ярко-красным. Джеффри задумчиво оглядел коляску, террасу, актеров. Затем злым, прицельным пинком оттолкнул коляску к краю террасы. Пружинно покачнувшись туда-сюда, коляска кривыми скачками съехала по ступеням и завалилась набок на лужайке. Покатились баночки с детским питаньем, бутылка с молоком, вывалился на траву сверток подгузников и плюшевый мишка.

– Ну вот и все. Теперь я могу продолжать работу.