Детские странствия

Вот стражник Ерема, которого все терпеть не могут, ходит в праздники по деревне и, как только услышит, что где-нибудь запели незнакомую песню, сейчас же подхватит свою шашку и бежит туда.

Я бегу вслед за ним - думаю, что там поют запретную песню, хочется послушать, а оказывается - «Сени, мои сени».

- Кто пел? - накидывается Ерема на парней и девок, гуляющих на улице.

- Сам видишь - все поют! - смеются парни.

А кто-нибудь из девок с удивленным видом спрашивает:

- А что, дядя Ерема, и «Сени» уже нельзя петь?

- Чего вы мне голову дурите! - сердится Ерема. - «Сени» пойте - кто вам их запрещает петь? А запретных песен чтобы не слышал!

Парни пожимают плечами:

- А какие это запретные песни? Мы запретных песен не знаем.

Ерема грозит им кулаком… И вдруг начинает прислушиваться.

Я тоже прислушиваюсь: опять с другого конца деревни доносится какая-то незнакомая песня.

Снова Ерема подхватывает свою шашку и бежит, я - за ним вдогонку. И снова, пока мы с ним бежим, незнакомая песня затихает, и ее сменяет «Сени, мои сени».

Однажды, когда Ерема так вот, сопровождаемый мальчишками, бегал по деревне в погоне за запретными песнями, не по росту длинная шашка его подвернулась ему под ноги, и он растянулся посреди улицы. Я бежал позади Еремы и с разбегу налетел на него.

Под дружный хохот всей деревни Ерема поднялся на ноги и излил свой гнев на меня:

- Мерзавец, начальству под ноги кидаешься!

А потом обрушился на мужиков и баб, смеявшихся над ним.

- Революцию разводите тут! - кричал он.

Так я впервые услышал слово «революция».

ЖИЗНЬ ИДЕТ

В стороне от Онеги, в лесной чаще, лежат два озера: Кармоозеро и Ундозеро. Жителей приозерных деревень у нас называли озеряками. Весной и осенью они жили оторванные от мира. В эти времена года от них нельзя было никуда ни проехать, ни пройти - лесные дороги становились хуже топкого болота.

Среди озеряков тоже были ссыльные. Там их было еще больше, чем в наших прионежских деревнях.

Как-то зимой донеслась до нас весть, что ссыльные с озер, собравшись большой толпой, идут в нашу сторону.

Никто не знал, куда и зачем они направляются. Думали всякое: может, достали оружие и идут против власти, как рабочие в городах, а может, к себе домой хотят пробраться, пока не наступила распутица.

Начальство всполошилось, послало отряд стражников на лошадях, чтобы они перерезали путь ссыльным.

Через несколько дней стражники вернулись, и Ерема хвалился у нас на деревне, как они с урядником залегли в кустах у дороги, дождались ссыльных и открыли по ним пальбу из ружей. Одних поубивали, других поранили, а остальных угнали обратно на озеро.