Детские странствия

И мы любили послушать, как он рассказывал о своем далеком крае, где круглый год стоит теплая погода и людям не надо носить ни шуб, ни валенок, где на деревьях растут плоды побольше нашей репы и вкуснее ее, а на кустах - ягоды, от сока которых люди становятся пьяными, как от водки.

Мы не верили, что все это правда, думали, что Ахмет рассказывает нам сказки. Но таких сказок мы еще не слышали.

Ахмет знал, что я хожу в училище, и хвалил меня за это. Услышав мой крик, он вышел из избы. Я издалека увидел его белую папаху, она вселила в меня надежду на спасение, и я стал кричать еще сильнее.

Подойдя к Холопову, Ахмет взял его за руку.

- Нэ надо мальчика бить. Это нэ хорошо, - сказал он.

Вероятно, Ахмет очень сильно взял Холопова за руку, потому что тот побледнел и сразу выпустил меня.

В тот день я ночевал в избе, где квартировал Ахмет.

Он привел меня в избу заплаканного и, желая утешить, показал мне какой-то журнал с картинками. Мое внимание привлекла одна картинка, изображавшая штыковой бой: русские кололи японцев.

Уже шла война, но я еще не видел таких картинок. Ночью мне приснилось, будто я колю японца штыком, но никак не могу его заколоть. Спал я на лавке, а проснулся на полу от собственного крика - во весь голос кричал «ура».

- Чего, Васька, кричишь? - спросил Ахмет. - Приснилось что-нибудь страшное?

- Японца колол штыком, - ответил я.

На другой день, пригнав в деревню овец, я пришел к Ахмету, чтобы снова поглядеть на заинтересовавшую меня картинку.

Увидев, какими жадными глазами я разглядываю в темноте журнал, Ахмет сказал-

- Бери себе. Дарю.

Не веря своему счастью, я умчался от Ахмета с журналом под мышкой и, наверно, с неделю не расставался с ним: таскал его с собой на пастбище, снова и снова перечитывал-рассказы о войне с японцами.

ЗАПРЕТНЫЕ ПЕСНИ"

"Кончилось мое пастушество в Кашникове. Я принес подаренный мне Ахметом журнал домой, и он стал привлекать в нашу избу мужиков, когда они возвращались с работы из лесу, чтобы помыться дома в бане.

Из собиравшихся у нас в избе мужиков больше всего любил порассуждать о войне Митрофан Григорьевич. В солдатах он не был, но зато побывал в городе, служил дворником у какого-то генерала и потому считал себя человеком сведущим в военных делах. Если кто-нибудь в чем-нибудь с ним не соглашался, Митрофан Григорьевич говорил с презрением:

- Что ты понимаешь? А я всю книжку про белого генерала[2] от корки до корки прочитал.

Разглядывая в журнале картинки, он вздыхал:

- Не то было, когда белый генерал с турками воевал. Он бы японцев в два счета разбил! Может, еще и объявится - тогда война по-другому повернется.

Как-то по деревне разнеслась весть:

«Игнат с войны приехал».

Я сейчас же бросился к нему в избу. Маленькая избушка Игната была до отказа набита мужиками и бабами.