Детские странствия

Когда с подноса взята последняя рюмка, за столом все сразу оживают; перебивая друг друга, говорят:

- С праздничком, дорогие хозяева, Леонтий Егорович и Вера Васильевна! Дай бог вам жить хорошо, праздновать еще лучше и хороших гостей иметь полный стол!

Отец с матерью кланяются:

- Спасибо! Кушайте на здоровье!

Но церемония еще продолжается. Отпив по маленькому глотку, гости отодвигают от себя водку.

- Что-то не пьется сегодня, - говорит Алеша, чуть пригубив свой стакан.

- Как это можно - не пьется! Покорно прошу! - И отец с матерью опять отвешивают низкие поклоны, пока Алеша, благословясь, не возьмется за стакан.

Его примеру следуют все и на этот раз уже пьют до дна, а потом громко крякают.

Выпив, принимаются за рыбник. Рыбников много; начинают с трескового. Водка подается перед каждым рыбником, и церемоний при этом бывает все меньше и меньше. После второго стакана Алеша Бабкин запевает:

Как в двенадцатом году

Да объявил француз войну…

Все подхватывают песню. Поют разноголосо, стараясь перекричать друг друга, пока кто-нибудь не закашляется. Когда песня затихает, Алеша говорит:

- Не поется что-то…

- Песня, как колесо, требует смазки, - замечает дядя Михаила.

Старый солдат тоже любит выпить, но он ведет себя тихо, его за столом не заметно.

Отец спешит наполнить стаканы и рюмки: если гости за обедом не поют, обычай ставит это хозяевам в укор - значит, обед был плохой.

Выпив, снова все поют. Но теперь мужики поют уже одну песню - солдатскую, а бабы другую - божественную.

Алеша Бабкин, певший сначала громче всех, теперь поет тише. Чувствуя, что голос его слабеет, он старается помочь ему руками, размахивает ими все сильнее и сильнее, а потом начинает сникать, склоняет голову на стол. Вскоре он сползает со скамьи под стол и мирно укладывается там на полу.

Если Алеша Бабкин растянулся под столом, значит, праздник удался на славу, хозяева могут быть спокойны: никто их не укорит за обед."

"Один рыбник съедается за другим, а я кручусь возле стола и жду, останется ли мне что-нибудь доесть. А может быть, кто-нибудь не допьет водку, оставит на донышке. И вдруг я замечаю поставленную кем-то на открытое окно почти полную рюмку. Она светится на солнце, манит меня к себе. Я выбегаю на улицу, подхожу к окну и, пользуясь тем, что отец занят гостями, хватаю рюмку и торопливо опрокидываю ее в рот. До чего же противна, горька эта нагретая на солнце водка! С трудом проглатываю ее и начинаю кашлять.

- Что, Васька, выпил? - спрашивает подбежавший ко мне Степка.

- Полную рюмку, - невесело хвастаюсь я.

- А я две хватил, - говорит Степка и предлагает мне: - Пойдем на деревню шататься.

Степка сильно покачивается, не столько от выпитого вина, сколько от желания показать всем, что он здорово хватил.