Теткины детки

Рудик ждал ее на лестничной клетке. Был он весь покатый, с меховой опушкой вокруг широкой лысины. Опушку хотелось потрогать, а Рудика — повалять по полу, как ваньку-встаньку.

— Нашли? — бодро спросил Рудик.

— Нашла, — вяло ответила Татьяна и хотела добавить, что, если бы не нашла, ее бы тут не было, но промолчала.

— Тапочки, тапочки! — пропел Рудик и подсунул ей под нос два свалявшихся отвратительных куска войлока."

"Больше всего на свете Татьяна ненавидела чужие тапки. И стаскивать в чужой прихожей сапоги, нелепо изогнувшись, отставив в сторону попу и кряхтя, и засовывать их подальше, под вешалку, в угол, и бормотать виновато, мол, извините, тут натекло немножко на ваш чудесный коврик, зима, знаете ли, но я подотру, подотру, вы не волнуйтесь, вот только тряпочку, тряпочку дайте, пожалуйста. И, подтягивая сползшие колготки, стыдливо прикрывать побежавшую петлю. А если еще дырка на большом пальце… Впрочем, дырка на большом пальце бывает как раз на чужих тапках, и терпкий грибной запах чужих ног, и стоптанные засаленные задники, и идти в этих задниках на чужую кухню, выпадая при каждом шаге и неловко цепляя согнутыми пальцами войлок, и вообще она не собиралась надевать никаких тапок, ей домой надо, у нее мама на диване перед телевизором, и муж не кормлен, и на работу завтра, и…

— А чайку! — пропел Рудик, когда Татьяна влезла в тапки и сказала все слова про лужу, натекшую на чудесный коврик, про тряпочку, про «я вытру, вы только не волнуйтесь» и прочие неудобства, причиненные гостеприимным хозяевам. — Сарочка нам сообразит, а я вам все, буквально все расскажу!

Что собирался рассказывать Рудик, Татьяна спросить не догадалась. Чай не входил в ее планы. Но Сарочка уже соображала, Рудик уже рассказывал, чай уже наливался — бледно-желтый, замученный жизнью, астенический чай, состоящий из водопроводной, почти неподкрашенной воды.

— Пейте, пейте! — пропел Рудик. — Свеженький, утром заваривали.

Больше всего на свете она ненавидела пить вечером заваренный утром свеженький чай, состоящий из водопроводной неподкрашенной воды, сидя на чужой кухне у незнакомых людей в сорока километрах от дома.

— Вам, наверное, не терпится узнать… — доверительно начал Рудик, заглядывая ей в глаза и трогая пальчиком за руку. — Вам, наверное, не терпится узнать про Левочку. Чудный мальчик, просто чудный! Будущий гений. Вы слушайте, я вам точно говорю — будущий гений! Моссад еще будет бороться заполучить его в свои ряды. Конечно, с ним были проблемы. Ну, вы понимаете, как со всеми талантливыми детьми. Не любили в школе, просто не любили, и все тут. Он так долго учил иврит, просто не мог его запомнить! А они это не приветствовали, я имею в виду в школе.