Тебе повезло, детка!

Что тебе еще надо?» – спрашивала я себя. А когда у нас и до постели дошло, он показал себя чутким любовником. С ним я узнала, что по-настоящему значит страсть. Влюбилась, потеряв голову. Согласилась даже переехать к нему. Собирала, как дура, свои вещи… Самое обидное, я сама его выставила тогда погулять на пару часиков, чтобы не мешал. Он поехал повидаться к вернувшемуся из Канады другу, у того была вечеринка, и там Филипп встретил свою пару – Клэр, начинающую модельку. Потерял от нее голову и… забыл обо мне. На звонки не отвечал, я не знала, что и думать. Пришлось даже Армана поднимать. А на следующий день я узнала, что между нами все кончено. Он мне даже «Прости» не сказал! А когда позвонил… Попросил оформить им билеты на отдых и забронировать какой-нибудь остров, чтобы никто не мешал.

– Мне жаль…

Я даже не знала, что еще сказать. Впрочем, получила еще одно подтверждение тому, что модифицированные – те еще эгоистичные ублюдки.

– Это Арман извинился за брата. И поднял мне зарплату вдвое. Постарался объяснить, что в случившемся никто не виноват. Фатум. Бывшая любовь, даже родственные связи – все отходит на задний план. Признался, что их отец ревновал мать даже к собственным детям, поэтому братьев воспитывала бабушка. А еще сказал, что для измененного встретить свою пару – самое большое счастье, но лично ему оно даром не надо. Я тогда запомнила его слова: «Я хочу сам распоряжаться своей судьбой, а не пускать ее на волю инстинктов. Лучше жить, руководствуясь головой, а не эмоциями. Вы согласны со мной, Мари? Давайте придерживаться этого правила».

– Как давно вы расстались с его братом? – спросила я.

– Два месяца и семнадцать дней, – без запинки ответила она.

Совсем недавно. Теперь стало по крайней мере понятно, почему она такая замороженная. Но, как по мне, она с этим переборщила…

– Мари-Энн, что вы хотите до меня донести? – спросила я прямо.

– Арман не плох. Я знаю, о чем говорю. И женщину насиловать, не добившись согласия, ему точно не приходилось. Скорее, он привык, что его все хотят, и принимает это как должное. Если он был стремителен, то только из-за влияния парности и уверенности, что ты не против и ответишь на его страсть.

– Какая страсть?! Я кричала от боли! Вы были за дверью, но никто не вошел и не вмешался! – слова вырывались со вспыхнувшей злостью.

– Мы ничего не слышали, – покачала она головой. – В кабинете хорошая звукоизоляция."

"Наверное, так и есть. Что-то я не подумала об этом. Ведь нельзя, чтобы в приемной было слышно, о чем говорят в кабинете. Мне стало немного легче, а то раньше в глубине души жила горечь из-за того, что Марина слышала мои крики, но не пришла на помощь. Ладно Мари-Энн, может, она ко всему привыкла со своим шефом, но с Мариной же мы подруги…

– Катя, дай ему шанс.