Детка

Сиреневые, с коалами…

Ее босые ноги выплясывали по мраморному полу в такт музыки в наушниках. Тело ритмично двигалось, а иногда и ее сладкий голосок подключался к этому шоу.

Я поймал себя на том, что как ненормальный смотрю на нее попу, и думаю лишь о том: одела ли она под низ трусики или нет? По крайней мере их совершенно не видно под простой тканью… Черт побери, проблема вселенского масштаба! Только все в штанах тут же стало каменным.

Она увидела меня первой и, судорожно вытянув наушники из ушей, отбросила вместе с телефоном в сторону.

— Доброе утро! — весело отрапортовала Алиса и потерла раскрасневшиеся щеки. — Я приготовила примирительный завтрак! Вроде как съедобно… Прости, я уже часть опробовала на себе.

Детка указала пальцем на противень с запеченной картошкой и куриной грудкой. Рядом стояла миска с каким-то овощным салатом. Но я заметил это только мельком… Чертова майка была полностью разрезана впереди, а стягивалась шнурками. Плохо, я скажу вам, стягивалась! Грудь вываливалась от любого движения и я с каким-то маниакальным влечением ждал, когда вывалится и сосок. Извращенец…

Но нет. Наверное, хоть одну интригу авторы сего шедевра решили оставить скрытой. Хотя, как ""скрытой""? Две маленькие горошины отлично прорисовывались сквозь тонкую обтягивающую ткань.

— Не хочешь, да? — немного расстроенно пробормотала она и тут же подобралась. — Сильно обиделся… Слушай, я была немного в себе и…

Мне не хотелось слушать ее извинений, потому как кашу заварил именно я. Как еще мог отреагировать подросток на все произошедшее?"

"— Давай есть, а? — с трудом отлипая взглядом от кофты, сонно пробормотал я и сел на барный стул. — Детка, это я должен извиняться. Рад, что ночевать ты пришла домой…

Она улыбнулась, так неловко и растерянно, что что-то защемило в груди. А затем отвернулась и положила мне полную тарелку своего рагу. Странно, но на моей памяти это первая девушка (кроме матери), которая умеет и хочет готовить…

— А ты? — уточнил я, когда вилка уже была в руках. Алиса наложила себе полную тарелку разноцветных шариков мороженного и устроилась напротив. За ее спиной была зеркальная поверхность печки, которая снова переманивала мой взгляд. Ох, уж эти коалы…

— А я уже поела! — детским тоном ребенка, у которого вот-вот отнимут сладость, прошептала она и пододвинула тарелку к себе поближе.

Какое-то время мы ели в тишине. Детка становилась все мрачнее, а я никак не мог оторваться от ее божественной курицы. Конечно, она приготовила грудку не случайно, ведь знала, что ем я только ее. А вот картошка… Всегда ненавидел этот гарнир, но не теперь. Она приготовила это для меня и ничего лучше я не ел в жизни!

Внезапно ее хрупкая ладошка накрыла мою.