Детка

Никита весьма ощутимо потянул меня за руку, заставляя повернуться спиной и бросить опекуну:

— Ну что же, тогда увидимся через два дня, да? Пока, Грант!

Я была слишком зла, обескуражена и расстроена, чтобы находиться в обществе Марка еще хоть минуту!

* * *Я заходила в здание суда запуганной шестнадцатилетней девчонкой, а вышла счастливой, практически совершеннолетней, девицей, под руку с парнем, приехавшим на байке! Я не знала, почему мне так хорошо. Почему смеялась и орала всю дорогу, когда Никита вез меня куда-то. Я даже не спрашивала — куда. Было плевать."

"Наверное, это стресс. Организм не знал, как выплеснуть весь тот ужас, что я пережила сегодня. Пара часов и жизнь перевернулась с ног на голову! Родители мне не родные, совесть их совсем не чиста, я же где-то потеряла год жизнь, а самый близкий человек — влез в душу и выставил ее на показ… Все не так! Слишком странно… Неправильно.

И, тем не менее, я ехала на байке Никиты. В неизвестном направлении и была полностью уверена, что ничто больше сегодня меня не шокирует.

Орлов привез меня в бар ""Пьяная вишня"". В нем подавали только алкогольные коктейли в поллитровых банках, украшенных кружевом или сытные закуски. Парень заказал выпить и никто не спросил нас о паспорте.

— Они знают меня. Я часто прихожу сюда с друзьями, — ответил на мой прямой вопрос Никита, а затем снял пиджак, под которым была черная рубашка в клетку. — Я думал тебя впечатлит не это. Ну, знаешь… Я на байке и все такое. Взрослый, с липовыми правами…

— А я впечатлена! — почти искренне заверила я, понимая, что эйфория куда-то ушла, а теперь осталась пустота. Захотелось залезть под кровать и прожить там до конца жизни. — Знаешь, просто сегодня не мой день. Я, видимо, уже израсходовала свой заряд позитива, выданный на сегодня.

Он усмехнулся и позволил официанту поставить нам коктейли. Когда тот удалился, Никита взял меня за руку и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Воронцова, ничего не изменились за эти годы. Я по-прежнему хочу, чтобы именно мне ты рассказывала все, что тебя мучает и печалит.

Я задумалась и поймала себя на том, что так и было в прошлом. Мне казалось неудобным рассказывать Гранту о том, что волосы в салоне покрасили неравномерно и теперь нужно ждать неделю, чтобы не спалить их к чертям собачьим, или что соседский парень, который мне безумно нравится, убежал со свидания, когда ему написала бывшая с просьбой простить и вернуться. Такие мелкие следствия своей, как мне казалось, ущербности я скрывала от брата. Но не от Никиты. Он был моей жилеткой и хоть выглядело это по-свински, но сейчас именно она мне была и нужна.