Дети ворона

«Я что — прозрачный?!» — изумился Шурка. Растопырив руку, поднес к самым глазам. Рука как рука. Сквозь нее ничего не было видно.

— Ты чего толкаешься? — удивилась Лена.

— Извините. Нечаянно, — сказал Шурка.

А что еще он мог сказать?

Она перевесила корзинку на другую руку. Взяла Шурку покрепче.

Перед ними стоял розоватый дом в завитушках. Таких в Ленинграде много. Они прошли в арку.

В комнате у Лены было тепло и хорошо. Тихий серый свет проходил сквозь шторы. На кровати были разложены аккуратно выглаженная рубашка, брюки. Висел на плечиках пиджак. Как будто их хозяин только что вышел, но вот-вот вернется.

На столе посреди комнаты лежал пухлый комок из шерстяного одеяла. У Шурки мама тоже так делала: плотно укутывала горячую кастрюлю с обедом, чтобы поели, пока она на работе.

— У вас ребенок в школе? — спросил Лену Шурка.

— Что ты! Нам сначала курс закончить надо. Диплом получить.

Шурка понял, что она не сильно старая: студентка. Люди для него делились на взрослых и детей. Взрослых он не различал по возрасту.

Лена скинула ботинки. Принялась разворачивать одеяло. Высвободила кастрюлю.

— Для мужа оставляю, когда ухожу куда-нибудь. Вдруг он вернется, пока меня дома нет. Его же в любую минуту могут выпустить. Он же ни в чем не виноват.

Согревшись, она оттаяла и болтала без умолку. Сбегала на кухню, принесла дымящийся чайник. Вынула из корзинки и выложила на стол баночки и свертки.

— Я мужу собрала. А оказалось, не надо. Зачем ему? Гора с плеч, правда! Его же вечером вернут. Может, даже раньше. Представляешь, мы сидим пьем чай — и тут звонок в дверь: он. Всё выяснят — и вернут. Ты ешь! А вечером я ему горячий ужин приготовлю! — тараторила Лена. — Не стесняйся. Вот хлеб. Повидло. Масло. Сыр. Колбаса.

Шурка впился в бутерброд. Никогда еще еда не казалась ему такой восхитительной. После серой массы, которой кормили у Ворона, всё было невероятно вкусным. От джема на языке стояла радуга!

После обеда Лена отвела ему место на скользком и скрипучем кожаном диване.

Шурка и уснуть не успел. Только глаза закрыл, а Лена уже трясет его за плечо.

— Пора! Рабочий день скоро закончится.

Он рывком вскочил и сел.

Лена надевала пальто, тыча мимо рукава. Наконец попала. Шурку не нужно было приглашать дважды.

Они вышли на проспект.

Небо всё так же было по-утреннему мглистым и тусклым, как будто дню не хватало сил наступить, и утро прямо сменилось вечером. Если бы не часы на чугунном столбе, можно было решить, что время не движется. Впрочем, может, оно и в самом деле не двигалось, а двигалась только черная острая стрелка, толчками перепрыгивая с деления на деление.